Книга Моя по умолчанию, страница 16 – Юлия Резник

— А что касается близости… все в наших руках, не так ли?

Но ведь то, что мне так хочется, не означает, что так и есть. И Даная, не скрывая своего разочарования, мягко ставит меня на место.

— Все понятно. А я-то ломаю голову… – усмехается как-то горько. Я злюсь. Не на нее. На себя. За то, что все вот так, и кажется, что по-другому уж и не будет.

— Над чем?

— Над вашими так неожиданно быстро проснувшимися отцовскими чувствами… Насколько ваш интерес к моей персоне завязан на них? А насколько – на вашем личном интересе? – припирает она меня к стенке. И я снова говорю то, что еще пару часов назад не планировал вовсе. Что-то о своем мужском интересе, и даже о семье. Давя на то, что так будет лучше для ребенка. Ну, не идиот ли?

И ведь особенно унизительно это все ей втирать после того, как она прямо дала понять, что я, мать его, не прошел фейс-контроль. И возраст у меня не тот, видите ли, и масть. Белокурого она, значит, хотела? Что ж… И впрямь вышел облом. Кошусь на свою почерневшую морду. Интересно, седые относятся к блондинам? Хорошо, уже поздно для того, чтобы обзаводиться комплексами. Не то я с ее легкой подачи непременно бы заполучил целый букет. С нее станется. Кривлю губы в циничной улыбке.

— Домой, Георгий Святославович? – интересуется Макс, когда за Данаей и Нютой закрывается дверь парадной. Видимо, актерство – довольно прибыльное дело. Квартира у Данаи находится в элитном жилищном комплексе, расположенном практически в самом центре. Сколько может стоить такая недвижимость? Миллиона два баксов? Это ж сколько она на нее пахала? Или все проще? И это подарок. Какого-нибудь богатенького любовника…

Стискиваю челюсти:

— Да. Домой. Степаныч чего-нибудь нарыл?

— Ага. Скинул тебе на почту.

Просматриваю информацию. Родилась-училась-снималась. Пролистываю. Интересно. Но я не это ищу. Мне важно понять, что у нее с личным. В тех редких интервью, что дает Даная, об этом абсолютно ничего не сказано. СМИ пишут, что она хранит свою личную жизнь в строжайшем секрете. И это действительно так. В сети много фото, на которых она запечатлена под ручку с самыми разными мужичинами. Но все они либо ее коллеги по работе, либо какие-то режиссеры, либо спонсоры Фонда. Среди последних – сплошная бизнес-элита. Так, может, кто-то спонсирует не только Фонд?

Сворачиваю отчет и набираю главного по безопасности.

— Степаныч, а с мужиками у нее что?

— Ничего. Встречалась с кем-то в институте, а с тех пор вообще никакой информации. Ноль.

— За что я вам только плачу?

Сбрасываю вызов и откидываю телефон на сиденье.

— Эх, как тебя проняло, Георгий Святосла-а-авыч, – тянет Макс.

— Хватит трепаться. Лучше делом займись!

— Так я уже, – насмешливо кивает на зажатый в руках руль.

— А с этой… Нютой, что? Она согласилась с тобой куда-нибудь сходить?

— Ага. – Макс скалится. Шрам у него на щеке чуть перетягивает, и от этого его улыбка несколько кривовата. – Похоже, мне повезло больше, чем вам. Дать парочку уроков?

— Не борзей! – рявкаю я, но даже окрик выходит каким-то совершенно беззлобным.

Добираюсь до дома в двенадцатом часу. На звук открывшейся двери выходит дед.

— Ты с каждым днем все позже, – хмурит белые, как у Деда Мороза, брови.

— Дела. А ты чего не спишь?

— Сердце не на месте. Думаешь, я не вижу, что ты в последние дни сам не свой?