Книга Моя по умолчанию, страница 13 – Юлия Резник

— Вот и отлично! – нам приносят блюда, и я замолкаю. – Вам и не нужно. Я сама готова нести всю полноту ответственности за ребенка, – выпаливаю на одном дыхании, когда официант уходит.

— Стоп, – он выставляет перед собой ладонь, будто отгораживаясь от моих слов. Большую такую лапищу с совсем уж неожиданными мозолями на ней. – Я не планировал. Это бесспорно. Но теперь, когда ваша беременность – свершившийся факт, я не могу сделать вид, что меня это не касается. Это и мой сын тоже, – повторяет в который раз.

Да, конечно. Его слова справедливы. Я только одного не пойму, как мне теперь дальше жить? С поправкой на этого человека? Похоже на то. И это так страшно, потому что я ни черта о нем не знаю! Что, если он будет жесток к моему ребенку? Меня накрывает волной отчаяния.

— Я же просто хотела ребенка. Для себя. Маленькую белокурую девочку. Понимаете? Я очень тщательно выбирала донора. А вы… вы совсем не подходите! – выпаливаю и с опозданием понимаю, каким идиотизмом веет от моих слов. Вот и как тут спорить с тем, что все беременные тупеют? Я вообще себя не узнаю в последнее время.

Астахов поджимает губы и чуть сощуривается.

— Конечно, понимаю. Жаль, что я не подхожу под ваши высокие стандарты красоты. Но ничего поделать с этим нельзя.

— Вы не понимаете! Донором может стать лишь человек до определенного возраста. Чем старше мужчина, тем больше вероятность каких-нибудь патологий…

— Со своим возрастом я тоже ничего не могу поделать. Это свершившийся факт. Но я могу гарантировать, что у меня отличный генофонд и здоровье. Если помните – такого рода обследование обязательно для двух родителей. А вы?

— Что я?

— Что у вас в плане наследственности?

Я возмущенно округляю губы, но практически в тот же миг понимаю, что и он имеет полное право на подобного рода вопросы. Я сама ему это право дала, когда озвучила свои идиотские, прямо скажем, претензии. Фактически сейчас он просто зеркалит их, указывая мне на место. Я злюсь, хотя и понимаю, что сама нарвалась. Каким бы не был сидящий передо мной мужик, он действительно ни в чем не виноват. Вымещать на нём свое зло – по меньшей мере, глупо. И несправедливо. А еще, я уверена, чревато.

— В плане наследственности у меня, как у всех – гипертоники, – вздыхаю и, взяв столовый нож со стола, начинаю вертеть в руках.

— Вы ешьте, Даная. Вам нужно поправиться.

Теперь уж сощуриваюсь я.

— Не думаю, что моя беременность дает вам право мною командовать.

Астахов молчит. Лишь его мощные челюсти работают, пережевывая сочный телячий стейк.

— Ваше питание напрямую касается моего ребенка.

— Он очень хорошо набирает вес.

— Правда? – в глазах Астахова мелькает истинно мужское довольство. – А как вы это определили?

— На УЗИ. Я вчера проходила положенный скрининг, – неохотно делюсь.

— Мой старший сын родился весом под пять килограмм.

— Значит, у вас есть сын?

— Ну, да. Ему четырнадцать. Много же нам придется друг о друге узнать, правда, Даная? – улыбается Астахов, озвучивая вслух мелькнувшую в моей голове мысль. И ведь не скажешь «нет». Потому что я не могу доверить ребенка незнакомцу. Наверное, это самый лучший вариант – познакомиться с ним, как следует. Но я не представляю, как это сделать.

— Возможно, нам стоит провести какое-то… эм… анкетирование.