Книга Обычная история, страница 99 – Юлия Резник

— Ну, что? Идем к Таше?

— Да!

Я думала, компания поможет мне совладать с непонятно откуда взявшимися чувствами. Но где там. Глядя на то, как Таир возится с Ташиной мелкой, я лишь сильнее в них увязаю, проникаясь какой-то совсем уж нереальной сокрушающей нежностью к этому удивительному мужчине.

— Таир Усманыч…

— Что, Таш?

— А вы совсем никак-никак не можете стать Маше крестным, да?

— Никак-никак, — ухмыляется тот.

Не знаю, сколько бы мы так еще просидели — от мелкой в восторге были все: и Валеев, и Сашка, и я сама, если бы к Таше в гости не зашел Стрельников.

— Какие люди! — издевательски протянул Тай.

— Никита, перестань, — огрызается Таша. — Миш, заходи. Нам как раз нужно кое-что обсудить.

Переполненный обидой за мать, Тай явно не намерен так просто сдаваться, однако тут вмешивается Таир, безапелляционно так заявив, что мы не отказались бы от его компании на прогулке. Намек Валеева не лезть довольно прозрачен. Его авторитет просто не позволяет Никите отказаться. Так и высыпаем гурьбой, оставляя новоиспеченных родителей разбираться с обрушившейся на них реальностью.

Я не люблю осень за ощущение увядания всего вокруг, но в этот вечер меня наполняют совершенно другие чувства. И все попадает в сердце: шуршание листьев под ногами, тихие голоса Таира и Сашки, молчание чеканящего рядом шаг Тая, прощальные песни каких-то ночных птиц, последнее крещендо сверчков… Дымный воздух с горчащим привкусом свое отбодрствовавших кленов, напитанной дождями земли, разновкусием трав, астр и хризантем, буйствующих на клумбах.

Так этим проникаюсь, что даже когда прощаемся, не могу усидеть в четырех стенах. Уложив Сашку спать, стягиваю с кровати плед, подхватываю бутылку красного вина, насыщенный букет которого, не в пример белому, как нельзя кстати подойдет этому вечеру, и застываю у перил балкона, точно зная, что я здесь не одна.

— Не спится? — подтверждает мои мысли Валеев.

— Не-а. Будешь? — взмахиваю бокалом. Таир отворачивается, что-то подхватывает со стола, чтобы секундой спустя продемонстрировать мне свою посудину. Усмехаюсь. Валеев делает глоток и, вернув бокал на место, достает зубами сигарету из пачки.

— Будешь? — с доброй усмешкой повторяет мой недавний вопрос. Задумчиво постучав по губам пальцем, подхожу ближе. Нас разделяет лишь тонкая перегородка между балконами. Киваю. Таир протягивает мне пачку, а вместо этого я тянусь к его сигарете губами. Провоцирую? Да. Наверное. Но почему-то кажется правильным закончить вечер вот так. Затягиваюсь, жмурясь, чтобы дым не попал в глаза. Не сводя с меня взгляда, Валеев обхватывает фильтр губами и тоже делает тягу.

А потом нас просто к чертям срывает. И дым Таир выпускает уже четко между моих голодно приоткрытых губ. Схлестываемся языками. Господи, как же сладко… Невыносимо просто. Телом прокатываются озноб, волны жара и батальоны мурашек. Каким-то совершенно непостижимым образом я оказываюсь на его балконе. Кажется, в процессе переброски в стан соседа куда-то летит бокал. И плед, в который я зачем-то продолжаю кутаться.

— Таир…. Господи, Таир…

С жадностью дорвавшегося до родника путника прохожусь ладонями по его мощной груди, плечам, перевитым жгутами вен предплечьям. Валеев отвечает с не меньшим азартом. Распахивает ворот халата. Я не думаю о том, нравится ли ему то, что он видит. Почему-то нет, хотя пару раз я имела несчастье лицезреть его женушку, и там, признаться, все гораздо богаче. Но Таир смотрит на меня так, что никаких сомнений в собственной привлекательности не остается. Господи, он же сожрет меня! Вот просто сейчас сожрет.