Книга По-другому, страница 74 – Юлия Резник

— А? – уплываю в охватившей меня нежности.

— Говорю, разведут вас на днях. Второй раз, Вероника, ты меня на всякое непотребство подталкиваешь.

— Почему сразу непотребство?

— Потому что не имею я права судей дергать. Сечешь? Особенно по личным вопросам.

Закусываю губу, покаянно киваю:

— Прости. Я постараюсь больше не…

— Да уж постарайся, – рычит и, наконец, целует так, что у меня колени подкашиваются.

— Слушай, ну красота! Даже при учете, что вам еще не один год выплачивать за дом – оно того стоит, – кивает своим мыслям Коршунова, бродя по хоромам Меринова, как какой-нибудь горе-ревизорро.

— Не мне. Это же Ефрема дом.

— Ну а ты тут что – сбоку припека?

— Ой, девочки, не знаю, – прячу улыбку в ладонях. – Кто я здесь? Без понятия. Ефрем уверен, что сделал мне предложение, – добавляю, вконец развеселившись.

— А ты? – ехидно тянет Коршунова.

— Ну-у-у… Даже не знаю. По классике предложения как такового не было. Ефрем настоял, чтобы мы с Юлькой к нему переехали, и, как оказалось, искренне верит, что это оно и было.

— Мужики-и-и! – посмеивается Таня. – Что с них взять?

— Ага, – с удовольствием откидываюсь спиной на диван. Так-то мы с девочками на полу устроились. Опробуем пушистый коврик, который я на днях получила в пункте выдачи одного известного маркетплейса.

Восьмое марта сегодня. Уже почти две недели, как мы живем с Мериновым большой и дружной семьей. Естественно, что первыми о том, что мы съехались, узнали мои подруги. И, конечно, все это время они только и ждали, когда же я позову их в гости, чтобы познакомить с Ефремом поближе, а заодно показать, как мы с Юлькой устроились. Но я, оберегая наш хрупкий мирок, не спешила впускать в него посторонних. К тому же у меня никак не получалось отделаться от мысли, что на эту встречу мне непременно нужно получить разрешение у Ефрема. Словно он мой папочка, а не любовник, ей богу. А все потому, что, придя, считай, на все готовое, я пока так и не привыкла, что являюсь здесь полноправной хозяйкой.

В итоге, устав от нытья подруг, я поинтересовалась у Меринова, не будет ли он против, если я приглашу Таньку с Иркой отметить Восьмое марта.

— Нет, конечно. Только Макса предупреди, ага? Он обычно не очень расположен к гостям.

— Ой! Я тогда не буду… – вскакиваю на кровати, досадуя на то, что сама упустила этот момент из вида.

— Зови, – белозубо ухмыляется Меринов. – Знаю же, что им не терпится поглядеть на твою добычу.

— Самоуверенный гад! – запускаю в него подушкой. Ефрем смеется, обхватывает кольцом мою щиколотку и подтягивает за ногу на себя.

— Жалуешься? – щекочет, зная, что я страшно боюсь щекотки. Вырываюсь, сквозь смех пищу:

— Отпусти!

Сжалившись, Меринов целует косточку на ноге и встает, чтобы надеть рубашку. Наблюдая за каждым его движением, признаюсь:

— Не хочу, чтобы Макс испытывал дискомфорт. Он еще к нашему с Юлькой присутствию не привык, а тут вообще чужие люди.

Ефрем закатывает глаза. Берет китель.

— Макс в порядке. Я с ним говорил. А Юлька как?

— Как по мне – в восторге.

На контрасте с виной, которую я ощущаю перед дочерью, это особенно удивительно. Все так быстро поменялось: развод, переезд, новый мужик у мамы. Бедный ребенок! Я потому и не спешу заводить разговор о том, что мы с Ефремом скоро поженимся. А еще, несмотря на то, что Меринову это не нравится, я пока живу… с дочерью, а не с ним. Точнее так – на ночь я укладываюсь с Юлькой в бывшей гостевой, дожидаюсь, когда дочь уснет, и тогда бегу под бочок к Ефрему. Наверное, это спорное решение. Даже наверняка. Но как промежуточный вариант – ничего лучше я не придумала.