Книга По-другому, страница 41 – Юлия Резник

— Конечно, нет! – разговариваю сама с собой.

Я просто себя накрутила. И паранойя не заставила себя ждать.

Костик, осторожно придерживая меня за талию, помогает подняться. Набирает в пригоршню снег и отдает мне, чтобы я вытерла содранные ладони. Ранки щиплют. Мягкие ткани ноют от удара. Работать будет больно даже в перчатках. А как вести машину – вообще неясно.

Может, на то и был расчет?

Отбрасываю розовые спрессованные льдинки. Юлька скачет вокруг меня, обеспокоенно квохча. Делая вид, что занята ей целиком и полностью, кошусь на мужа. Тот удивленно вскидывает брови.

— Что?

Я открываю рот, чтобы сказать о своем решении вызвать такси, и… Закрываю, втянув для надежности губы.

— Думаю, нам лучше поехать домой сейчас, пока боль не стала сильнее.

— Ты серьезно?

— Ну а что сидеть? Обязательную программу мы выполнили, разве нет? Впрочем, если хочешь, оставайся. А утром отсюда автобус ездит, пятьдесят восьмой, кажется. На нем можешь прямо до отдела доехать.

Я знаю, что Костик ни за что не воспользуется моим предложением, и просто хочу его немного потроллить.

— Нет уж, поедем вместе.

— Вот и славно! Только, чур, ты не будешь зудеть мне под руку.

Напряжение почему-то такое, что у меня по спине градом льется пот. Так нас и не дождавшись, к воротам возвращается свекор с Бумом. В надежде, что это поможет справиться с тревогой, переключаюсь на пса. Что-то говорю ему, глажу, но… Нет. Тут другое надо. Возвращаюсь к мужу:

— Кость… Ну, не злись, – шепчу, утыкаясь носом в мех на его парке. – Ты пойми, я ведь тоже не самые лучшие времена переживаю.

Хочется разреветься. От необъяснимого страха, от непонятной беспомощности. И спрятаться от всего мира. А где еще это сделать, как не на груди у собственного мужа? Вот где? Трусь виском о его скулу. И Костик понемногу оттаивает.

— Я не злюсь. Это все недотрах. Сколько можно меня динамить?

Он заглядывает мне в глаза, ждет какого-то… Нет! Не так… Не какого-то, а вполне себе однозначного сигнала. И мне ничего не остается, кроме как ответить ему обещающей улыбкой.

Кому расскажи, но перед приходом Веры я не могу уснуть. Полночи сражаюсь с одеялом и своими наглухо упоротыми фантазиями. А в пять сдаюсь и, спустившись в кухню, варю черный, как душа грешника, кофе. За окном беспроглядная темень. Автоматическая подсветка то ли уже выключилась, то ли еще не включилась. Но по гулу ветра в печной трубе нетрудно догадаться, что на улице разыгралась нешуточная метель.

Зевнув, утыкаюсь в телефон. Прогноз погоды показывает минус тридцать два. Будучи далеко не самым нежным мальчиком, я откровенно не понимаю, как при таких низких температурах люди умудряются функционировать. Строить дома. Вести добычу. Валить лес. Грузить. Куда-то это дело везти. Не останавливаясь ни на секунду. И при этом не унывать. По-хорошему сумасшедшие люди.

Поставив чашку в посудомойку, привожу себя в порядок и тащусь в кабинет. Перечитываю почту, отвечаю на сообщения. С отправкой сегодняшней партии делу будет дан реальный ход. Если все пойдет как надо, мы, наконец, отследим цепочку от начала до конца и установим личности всех причастных. Это проще, чем копаться в событиях прошлых лет в надежде найти доказательства, которые старательно подчищались. Когда мы повяжем всех участников преступной схемы, они сами расскажут о своих прошлых подвигах. И сдадут подельников с потрохами в надежде выторговать какие-то гарантии для себя. Тут сомневаться не приходится. Составы дел меняются, меняются локации и города, а люди плюс минус везде одинаковые. Но спешить все равно нельзя. Никаких резких движений. Вязать их будем, когда в обратку придет наркота. Мне бы только чуть больше информации…