Книга По-другому, страница 40 – Юлия Резник

— Вер…

— М-м-м?

— Ты его не ругай только. Не нагнетай, будь умнее. Знаешь ведь, как ему нелегко. Живет как на пороховой бочке.

Чего и следовало ожидать, да… Ничего нового. Расскажу об измене – она и тут что-то придумает. Так что смысла делиться с ней своей бедой нет. Особенно потому, что я ему это уже простила. А теперь пытаюсь забыть.

— Я постараюсь, – покладисто улыбаюсь и тоже бегу к воротам. Пусть думает, что я на баловство дочери хочу глянуть. Зачем ей знать, скольких усилий мне стоит выдержка? Я ведь вот-вот разревусь.

Становлюсь рядом с клумбой, не дойдя до мужа метра полтора. И как он, устремляю взгляд к концу улицы.

— Может, нам развестись, а?

— Верка, ну что ты несешь? Вроде пил я, а херню ты городишь.

Из глубин моего сердца вырывается истеричный смешок. Напряжение в позвоночнике чуть спадает. Волной по телу прокатывается облегчение, ведь я на самом деле была совсем не готова расстаться. И развод предложила, может, как раз затем, чтобы удостовериться, что никакого развода не будет.

— Ладно. Тогда ты как хочешь, а в восемь я выезжаю.

— Ты за руль не садилась сто лет!

— Но не потому что не хотела.

Костик, который за время нашего короткого диалога подошел ко мне практически вплотную, чуть прищуривается. Изучающий взгляд задумчиво проходится по моему лицу.

— Ну, глядишь, на новой работе заработаешь себе на бэушную тачку, – улыбается. – Кто насасывает, а ты намоешь. Вот хохма.

Ухожу, сделав вид, что последнего не расслышала. Губы немеют. Внутри ширится пустота. Не помню, чтобы я когда-нибудь так остро ощущала свою никчемность. Отец с матерью верили в меня безоговорочно. Я хорошо училась, неплохо рисовала. Будучи обычными работягами, они мечтали, что я поступлю в институт и непременно стану… Версии были разными. То главврачом, то директором здешнего краеведческого музея, а то и вовсе уеду покорять столицу – и поминай как звали. А я смеялась. И, зараженная их оптимизмом, верила, что у меня все, что ни захочу, получится.

М-да. Получилось. Эх…

Может, и хорошо, что они не увидели, во что превратилась моя мечта. Авария унесла их жизни три года назад, Юльке едва годик исполнился.

Как я дошла до такой собачьей жизни? Куда делись мои честолюбие, амбиции и планы? Как вообще я очутилась в этой точке? Поначалу казалось, вот сейчас докормлю Юльку, покончим с ее болячками, и буду что-то делать. Но с тех пор два года уже прошло, а я все на том же месте. И никакого просвета, никаких перспектив. Рутина затянула в свое болото и не отпускает.

— Мама! Мама! Давай теперь вместе прокатимся.

— Ну, давай.

В надежде, что мой оскал сойдет за улыбку, делаю шаг вперед и вдруг со всех ног падаю на землю. Тело не успевает отреагировать и сгруппироваться. Ладони содраны в кровь, колени отбиты. И только чудо, что я не расшибла лицо, успев в последний момент выставить перед собой руки.

— Ты в порядке?

В голосе мужа скользит неприкрытое беспокойство. Но почему-то я ему совершенно не верю.

— Мама! Мамочка, ты ударилась?! – подлетает Юлька.

— Нет-нет, милая, все нормально. Боюсь только, наше совместное катание отменяется.

— Ты так упала!

Да. Но там же не было ни ступеньки, ни бордюра, ни кочки. Так обо что я споткнулась? Запуталась в собственных же ногах, или…

— Нет, Вер, ты серьезно думаешь, что Костик сделал тебе подножку?