Книга Это любовь, страница 90 – Юлия Резник

— Остынь, – рявкнул Мудрый. – А то наломаешь дров!

Да. Точно. Надо остыть. Савва тряхнул головой, отгоняя подталкивающие его к всякого рода безумствам эмоции. В конечном счете он что-то явно упускал. Или ему просто нужно было в это верить, чтобы окончательно не спятить.

— Савва! – голос Ники пробился, будто сквозь пелену.

Он моргнул, разрывая затянувшийся и до края болезненный визуальный контакт.

— Ты в порядке? – Ника нахмурилась, глядя на него с легким беспокойством.

— Да, – соврал Савва, чувствуя, как к горлу подкатывает та самая тошнота, которая бывает лишь от предательства.

Только вот кто и кого предал?

Он их?

Или они его?

Одно дело знать, что он с ней, и совсем другое – видеть их своими глазами. Альбина была уверена, что была готова, но это оказалось совершенно невыносимым.

— Я хочу домой.

Аркаша послушно кивнул охраннику.

— Ты это сделал специально, – прохрипела Аля.

— Что?

— Подстроил нашу встречу. Дал ему понять, что я беременна, – перечислила неживым, каким-то совершенно не своим голосом. – Почему?

— Почему что?

— Почему ты именно сейчас выложил на стол свой главный козырь?

— Наш козырь, – подчеркнул Мудрый, сощурившись. – Ты и сама это знаешь. Ты все-все обо мне знаешь.

— Знаю, – повторила Аля, как под гипнозом, качнув головой.

— И любишь, несмотря ни на что, – сказал он, придавив жену темным полубезумным взглядом.

— Люблю.

Аркаша на секунду зажмурился. Будто испытав ни с чем не сравнимое облегчение.

— И знаешь, что все, что я делаю – я делаю для тебя и детей, – притянул ее к боку, прижался губами к теплой шее. Вдохнул родной, усиливающийся во время беременности аромат. Отзываясь на скупую ласку, Альбина затрепетала.

— Я думала, мы рассекретимся накануне голосования.

Должность генерального директора в Кей-Техе была выборной. Очередное голосование должно было пройти через три с половиной месяца. И Альбина справедливо рассудила, что Аркаша разыграет карту с ее беременностью накануне, чтобы у Саввы и мысли не возникло прыгнуть через голову. Как она к этому относилась? Сложно. Конечно, Аля понимала, насколько аморально все, что они делали, со стороны стороннего наблюдателя. Но, во-первых, они реально не были уверены, что это ребенок Саввы. А во-вторых… Аркаша не затевал против него ничего плохого. Того самого плохого, что подстерегало его буквально на каждом углу в безжалостном мире бизнеса.

— Нет. Узнай он об этом перед голосованием, мог бы с психу наломать дров.

Они замолчали, устраиваясь на заднем сиденье машины. Аркаша поднял перегородку, привлекая трясущуюся Альбину к себе.

— Тише, маленькая. Тише…

— Ты страшный человек, Аркадий Львович. Иногда я тебя боюсь.

— Это я уже слышал.

Аркаша прижался губами к макушке жены, потерся носом за ухом.

— Я…

— Что?

— Аркаш, я и за него боюсь. Он же… совсем не готов к подобным битвам.

— Ты его недооцениваешь. Возьми сегодня. Савва все понял и…

— И?

— Сдержался.

— Господи. Ты и тут его проверял?

Альбина зажмурилась, не зная, плакать ей или смеяться. Аркаша – такой Аркаша. Всхлипнула. Подняла на него взгляд. Задержалась на миг и с жадностью поцеловала. Можно было гадать – это их окружение задает правила, или они сами, своими поступками формируют эту безжалостною среду… Да что толку от этих догадок, когда ничего не повернуть вспять?