Книга Это любовь, страница 88 – Юлия Резник

Их он заметил сразу.

Как и всегда, Альбина с Аркашей были в центре внимания. Они пришли едва ли не к самому открытию, вероятно, чтобы поскорее уйти. «Не хотели с ним пересечься?» – мелькнула неприятная мысль.

Савва застыл, излишне пристально наблюдая за этой парочкой. Мудрый – уверенный, спокойный, с фирменной ленцой в глазах. Альбина… В темно-зеленом платье, которое подчеркивало ее роскошную фигуру, но при этом скрывало больше, чем показывало. Натуральный шелк мягко льнул к телу, струился вниз, едва касаясь подолом пола. Длинные рукава облегали руки, а открытая линия плеч придавала образу утонченную дерзость. На шее красовалось лаконичное колье из белого золота. Тонкое, почти незаметное, но, наверняка невероятно дорогое – Мудрый любил баловать жену. Образ завершала густая грива, собранная в низкий пучок, из которого выбились несколько прядей, придавая лицу Альбины неожиданную беззащитность.

Она смеялась над чем-то, и Савва знал этот смех. Он был выверенный, поставленный для публики. «Что такое, малышка? Тебе так же хреново, как и мне, да?» – мелькнуло у Саввы в мозгу. И в этот момент она оглянулась, их взгляды пересеклись. Пространство странным образом сузилось. Ее припухшие губы слегка дрогнули. Неужели увеличила? На хрена? Но прежде, чем он успел что-то понять, Альбина отвернулась, будто ничего не было. Будто она не сидела у него под кожей все эти месяцы. Савва прикрыл глаза, переживая болезненный укол в сердце.

— Ох, я, кажется, вижу папу! Пойдем, ты чего застыл?

Рукопожатие. Казалось бы – элементарный жест, который любой мужчина использует по сто раз на дню. Другое дело, что от Саввы требовалось пожать руку убийце матери. В такие моменты его успокаивала лишь мысль о том, что терпеть этот треш ему осталось недолго. Время, что он провел с Никой, не прошло даром – он успел кое-чего нарыть, узнать. По крупицам добывая информацию, которая позволит ему уничтожить ее отца.

— Стар я уже для подобных мероприятий, – проворчал Сергей Александрович.

— Чего же пришли? – усмехнулся Савва.

— Тут с молотка пустят занятное колечко.

— Жене хотите приобрести?

— Дочери. Но если ты захочешь перебить мою ставку, я подыграю, – Зарубин совершенно неприлично оскалился.

— Пап, ну ты чего? – возмутилась Ника, скосив на Савву извиняющийся взгляд. Тот взмахнул рукой, мол, подумаешь, не бери в голову.

— А мне, Сереж, вон те подвески нравятся, – встряла в разговор госпожа Зарубина, дергая мужа за рукав. И казалось бы, на том ситуация была полностью исчерпана, если бы в борьбу за злосчастное кольцо не вступил Мудрый.

— Двести пятьдесят – раз… Двести пятьдесят – два…

— Двести семьдесят… – гаркнул Аркаша.

— Двести девяносто, – перебил ставку Зарубин.

— Триста! – не сдавался Мудрый.

— Как будто не тебе на халяву наследство досталось, – хмыкнул Сергей Александрович, обращаясь к Савве. – Триста!

— Триста десять, – закатил глаза тот. Не ответить на подобный вызов было как-то уж совсем подозрительно.

— Ты не должен мне ничего покупать, – возмутилась Ника, приникая губами к уху Гроса.

— Все в порядке, малыш, – усмехнулся Савва, косясь на Мудрого с Альбиной. Тот взмахнул карточкой, готовый поднять ставку. Однако жена придержала его руку и царственно качнула головой, дескать, нет, оно того не стоит. Значит, так, да? Ей похеру, что он для другой покупает кольцо за деньги, которых то совершенно не стоит?