Книга Огненное сердце, страница 67 – Юлия Резник

Почему-то цепляюсь за это командное «верь». Гатоев и сейчас в своем репертуаре. Даже интересно, существует ли что-то в этом мире, что могло бы его изменить? Хоть немножечко заставить в себе сомневаться? Ну, ведь не все в этой жизни подвластно его желаниям. Я – так точно нет. Прикую себя, если понадобится, но больше не поддамся на это… Нельзя, нельзя втаптывать в грязь осколки, на которые мое сердце распалось. Так его хоть можно собрать. И когда появятся силы, склеить. Работой и теплом родителей. А еще маленьким человечком, наверное, дочкой, рождение которой не стоит больше откладывать.

— Понимаю, Муса. Спасибо за честность. Хотя бы сейчас, – все портит неконтролируемая вспышка злости. Откуда она взялась там, где, казалось бы, все мертво?

— Я не собирался тебя обманывать. Просто не знал, как обо всем рассказать, – его голос становится сиплым. Будто и ему это все нелегко. Будто все через силу…

— Тайное всегда становится явным, как бы избито это не прозвучало. И, пожалуйста, не говори больше, что ничего не изменится. Потому как все уже изменилось необратимо.

— Амаль, я люблю тебя. Я ни одной женщине этого не говорил. Никогда.

— Я… Кхм… Польщена. – Теряю голос вслед за Мусой. Мир идет глубокими трещинами. Моя вселенная рушится. – Но раз так, не предлагай мне, пожалуйста, то, на что я не смогу согласиться. Знаю, в твоем мире это нормально. Но не в моем. Я… – отворачиваюсь, – просто не смогу делить тебя с кем-то.

— Амаль…

— Ты надел презерватив!

— Это какая-то трагедия? – он все сильней нервничает.

— С этой… девочкой ты планируешь иметь детей?

Отводит глаза. Потому что, конечно же, он планирует. Кислота поднимается вверх по пищеводу. Обжигает горло, нёбо, язык. Это все слишком…

— Мы тоже можем попробовать, – в итоге тихо замечает Муса.

— Серьезно? Думаешь, что я в это по доброй воле ребенка втяну? Нет. Пожалуйста, Муса… Я тебя умоляю. Давай не будем продолжать эту мучительную агонию. Я все сказала. Добавить нечего. Совет вам да любовь.

Как же нечеловечески больно. Я этого просто не вынесу.

— Мы что-нибудь придумаем, – упрямо стоит на своем Гатоев.

— Я не буду твоей любовницей. Ты можешь отказаться от свадьбы?

— Нет, – стиснув зубы, бросает на меня волчий взгляд из-под упавшей на лоб челки. Она почти прячет глубокую морщину, пролегшую между бровей. Эта ночь высосала подчистую нас обоих, но великодушия моей души не хватает, чтобы проникнуться к нему сочувствием. Просто хочется, чтобы все как можно скорее закончилось. Вот и все.

— Но я не откажусь от тебя.

— Ты уже отказался, Муса. Давай на этом и закончим. Если ты меня действительно хоть на секунду любил, признай, что это меньшее, что ты мне сейчас должен. Просто уйди.

Под конец мой голос срывается. И он, правильно расценив, что я на пределе, все же одевается и уходит.

Вспышки камер слепят. И солнцезащитные очки не спасают. Пока все внимание сосредоточено на гендиректоре авиаконцерна, до меня никому дела нет. Пользуясь случаем, незаметно вытираю уголком салфетки слезящиеся глаза. Я их все проглядела, наблюдая за красивым полетом нашего самолета. Испытание прошло успешно. И пофиг, что оно далеко не первое. В историю войдет то, на которое были приглашены все эти люди. Начиная от президента, заканчивая многочисленными журналистами.