Книга Огненное сердце, страница 66 – Юлия Резник

И Сидельник тоже говорил… Теми же, блядь, словами. Что я главная женщина в его жизни, да. Методичку им, что ли, одну на всех выдают?

Вытираю сопли. Прислоняюсь лбом к запотевшей стенке. И плачу, плачу навзрыд.

— Амалька, малыш, ну не реви! Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – звенит в ушах голос Яра. Я все его интонации знаю, и каждую люблю. Оттого еще горше. Разве я плохо старалась? Разве я мало ему отдавала себя? На это тонкий мерзкий голос внутри меня зудел: «Конечно, мало! Ты, вообще, по сколько часов впахиваешь, а, девочка? Хотела карьеру? Жаждала кому-то что-то доказать? Состояться сразу на всех поприщах, чтобы те, кто снисходительно трепал тебя по головке в детстве, охренел, как лихо у тебя все получается? Вот и допрыгалась».

— Это ты меня прости. Что я не так сделала? – шептала я и до боли в пальцах в его одежду вцеплялась, боясь от себя отпустить. А ведь надо было по-другому. Со скандалом, я не знаю, с криками и обвинениями! Нет, потом и это, конечно, было… Но поначалу я, как и всякая обманутая девочка, искала в себе причину. И поедом себя ела за то, что мой муж – тупо кобель. Ну и за то, что я такая бракованная, конечно. Не смогла то, что могут миллиарды женщин по всему миру. Не такие красивые и умные. Не такие успешные. Но они могут, да… А у меня ничего не выходило, сколько бы я ни старалась.

И поэтому после измены мужа я стала стараться еще отчаяннее. Со всей одержимостью женщины, готовой сохранить брак любой ценой. Даже ценой собственного достоинства.

Я когда позже пришла в себя, очнулась от морока, больше всего за это себя ненавидела. И понять не могла, как же я, дочка своих родителей, интеллигентная, умная и осознанная молодая женщина до такого докатилась. С кого еще мне было спрашивать, как не с себя?

И теперь, получается, я опять по тем же граблям. Ничему меня жизнь не учит. И иммунитета нет. Хотя казалось бы, должен быть, после такой затяжной болезни. Может, я потому и «подружилась» с новой семьей Сидельника? Чтобы себя наказать? За то, что была такой тряпкой…

А сейчас что? Что за морок? Все внутри дребезжит, звенит и вырывается наружу воем.

Грохот в дверь заставляет подпрыгнуть. Двери у меня добротные, но то, как нетерпеливо Муса стучит, как бы намекает, что он и их, если понадобится, выставит.

— Ты в порядке?

Выбираюсь из душа.

— Да. Одну минуту мне дай.

Заматываюсь в полотенце. От холода кожа заледенела и приобрела нездоровый синюшный оттенок. Пальцы как будто совсем утратили чувствительность. Может, стоило привести себя в порядок. Ну, не знаю… Чтобы скрыть то, что он со мной сделал своим обманом, и сохранить хотя бы крохи гордости. Уж это бы Муса оценил. Понятия чести для него – не пустой звук. Даже при учете, что со мной он поступил бесчестно. Однако сил нет даже на то, чтобы промокнуть мокрые волосы полотенцем. Накидываю халат на влажное тело и выхожу такая, какая есть – раздавленная и несчастная. Пусть смотрит. И делает выводы.

— Сидельник сказал, что ты мне морочил голову лишь затем, чтобы подобраться к нему.

Гатоев кивает. Затягивается глубоко, откинувшись затылком на стену.

— Не кури.

— Раньше разрешала.

— А сейчас я хочу, чтобы духу твоего тут не было.

— Понимаю, – неожиданно покладисто соглашается он. И кивает резко, и впервые на моей памяти как-то… растерянно начинает теребить волосы. – Я не планировал, Амаль. Просто… Вот так совпало. По-другому никак не получится. Пытался, верь… Ситуация сложная. Нужны союзники. Ну и… Слушай, у нас так принято. Я не могу иначе! – рявкает зло. – Сам бы хотел. Полюбил тебя сильно… За грудиной от этого ноет. Но не могу.