Онлайн книга «О нём»
|
Только осознание того, что отец умирает, не дает мне завизжать или, чего доброго, на него броситься! Он издевается?! В каких таких, блин, руках?! Вероятно, обезболивающие, которые ему дают, помутили его рассудок? Не может же он не понимать, что происходит?! Я! Одна! Я совершенно одна… Мне больно, мне плохо, мне нечем дышать. Я не плачу, нет. Слезы закончились. Но от предательства Мусы, ревности и любви, разъедающей ржавчиной мою душу, ощутимо трясет и мутит. Никогда я уже не буду счастливой… — Ты же счастлива? – вдруг спрашивает отец, глядя мне прямо в душу. — Конечно, – шепчу я, слизывая слезы. – Конечно, пап. Я тебя люблю. — И я тебя люблю, мыш-ка. Папин взгляд медленно стекленеет. Монитор вопит. Умар маленький в отчаянии толкается в животе. Прибегают врачи. Меня уводят. По ногам течет. И кто-то опять кричит… А дальше я ничего не помню. Только яркие, как маленькие солнца, лампы над головой и долгожданный крик моего сыночка. — Привет. Вот ты какой… Ну какой… Жадный. Это то, что я точно знаю. Не зря же он вцепился в грудь и теперь забавно рычит. По лицу текут слезы. Самый счастливый день. Самый ужасный. День, когда я осиротела, и привела в мир новую жизнь. День, после которого я никогда уже не буду прежней. Потому что мне не на кого больше оглядываться… Глава 15 — Смотри, Золотинка, видишь, какой большой красивый самолет? А у него под крылом реактивный двигатель – вершина инженерной мысли, если верить во-он тем умным дядькам. – Проникает в мысли смутно знакомый голос. Оборачиваюсь на звук. Ну, надо же… Амалия с малышом на руках. Я как-то выпустил ее из виду, не до этого совсем стало, а она, получается, все же добилась своего. Родила. – То есть и моей мысли тоже, прикинь? – продолжает. – Иногда мне не верится, что я приложила руку к такому проекту… Это же сон! Кстати, а я тебе рассказывала, как еще называют реактивный двигатель? Нет? Да ты что! Огненным сердцем его зовут. Красиво, правда? А знаешь почему? Амалия, улыбаясь, отворачивается от огромного окна, из которого открывается классный вид на летное поле, и вдруг начинает оседать. Как оказываюсь возле нее – не знаю. Вперед толкают инстинкты. Одной рукой отбираю у давешней любовницы ребенка, другой поддерживаю за локоть ее саму. И тут Амаль выворачивает прямо на мои туфли. — Амалия? Ты как? Пригласить врача? Перевожу обескураженный взгляд с ее лица на ребенка и обратно. В аэропорту же должен быть медпункт? — Извини, пожалуйста, – чуть оклемавшись, Амалия торопливо забирает мелкую из моих рук. – Все нормально. Словно боится, что я ей наврежу. Глупая. И как всегда, до чертей самоуверенная. Думает, мне до сих пор есть до них какое-то дело, а ведь по правде я об этой истории забыл и думать. Как-то резко не до того мне стало. Совсем. Теперь даже и вспомнить не могу, почему меня так колбасило. — Нормально? – иронично пялюсь на свои туфли. — Это просто волнение. Мы в первый раз летим. Да еще так далеко… Ничего больше добавить к сказанному Амалия не успевает. Потому что к нам подлетает ее муж. Позволяя себя оттеснить, непроизвольно ловлю обрывки их разговора. — Ты как? — Я отлично. А вот туфли Мусы серьезно пострадали. Можешь достать из сумки влажные салфетки? Усадив Амалию на удобный диванчик, Дима, так его зовут, не спуская ребенка с рук, умудряется открыть сумку. Невольно отмечаю, как ловко он управляется с малышкой. И уношусь в тот день, когда мне в первый раз дали подержать сына. Он был крохотным и похожим на сморщенный финик. Я осторожно, боясь сломать, прижимал его хрупкое тельце к груди, в которой вдруг стало так тесно, что затрещали ребра, и проклинал собственное косноязычие, не дающее мне сказать то, что я знаю, Динара тогда ждала от меня услышать… |