Книга Беспринципная, страница 18 – Юлия Резник

Одним словом — беда, а не девка. Только после увиденного разве можно ее в чем-то винить?

С этими мыслями возвращаюсь на собственный участок. Ануш хлопочет в кухне. В доме тишина.

— А где все?

— Спят. Бедные дети… намаялись, — качает головой жена.

— Еще бы. Такое пережить! Я и сам бы уже прилег.

Ануш осторожно ставит на стол горячий чайник, вытирает руки расшитым веселенькими узорами полотенцем. Я замираю, испытывая острое чувство вины. Нет, мне не впервой… Оно накатывает время от времени. Хуже всего было, когда я переспал с другой в первый раз. Тогда охота повторить у меня отпала надолго, а потом… Потом все равно пришлось как-то решать этот вопрос. Со временем я привык к редким встречам с Мариной, стал воспринимать их как некий физиологический процесс. Ну, вроде похода в туалет… Или даже не знаю…

— Устал, мой хороший?

Выдавив улыбку, киваю.

— Потерпишь еще? — тихо спрашивает Ануш, осторожно подбирая слова. — Съездишь в больницу? Зоя там одна, ей сейчас очень пригодится поддержка взрослого.

От неожиданности я вздрагиваю, едва не выплеснув чай на стол. Сердце с глухим толчком ударяется в ребра.

— В больницу? — тупо переспрашиваю я, стараясь не выдать себя дрогнувшим голосом. — Да зачем? Зоя взрослая девка, сама разберётся. К тому же в скорой ей наверняка все объяснили.

— Ну, а домой она как доберется? — справедливо замечает Ануш, проводя по моим волосам мягкими пальчиками.

Я молчу, гипнотизируя медленно кружащиеся в чашке чаинки. И чувствую, как внутри поднимается тот самый вихрь противоречивых чувств, в которых я никак не могу разобраться. Я тягощусь острым, тёмным влечением, которое она мне навязала. Но и обуздать эту порочную страсть пока не могу.

— Ладно. Ты права, — нехотя соглашаюсь я. — Съезжу, узнаю, что там.

— Спасибо, дорогой, — мягко улыбается Ануш. — Это правильное решение.

Я завожу машину, не торопясь, выезжаю со двора. В зеркале заднего вида мелькает тусклое свечение окон нашего дома. Там сейчас тихо и спокойно, пахнет свежезаваренным чаем с мятой из сада, там Ануш, которая не подозревает, что отпарила меня прямо в руки той, кто вот уже несколько месяцев буквально меня преследует.

Нет, я не перекладываю ответственность на девчонку девятнадцати лет. И с себя вины не снимаю. Хотя бы потому, что ее план сработал, а значит, нет мне оправданий. Я слабее и глупее, чем думал. И не так уж далек от тех, кого всегда презирал — слабаков, неспособных обуздать свои страсти. Осознание того, что я ничем не лучше, что я такое же похотливое животное, которым управляют инстинкты, взрывает голову. К тому же я теперь не могу не задаваться вопросом — всегда ли я таким был, или просто седина в бороду — бес в ребро? Хотя, что это, по сути, меняет? Ничего ровным счетом.

На дороге пусто, только свет фар рвёт бархатную завесу ночи. Я хватаю сигареты, снова нервно закуриваю, приоткрывая окно, чтобы выпустить горький дым. Меня потряхивает от противоречий, которые я не могу ни объяснить, ни задавить в корне… Вот если бы отмотать все назад…

У ворот больницы останавливаюсь. Лампы у входа режут глаза. Сощурившись, взлетаю вверх по ступенькам и вдруг замечаю, что я здесь не один.

Зоя стоит, вжавшись спиной в облупившуюся кирпичную стену. Волосы растрёпаны, лицо кажется ещё более бледным и измученным в тусклом свете, льющемся из окна приемного покоя. В пальцах — сигарета, дым которой нервно уходит вверх, растворяясь в темноте. Подхожу чуть ближе, сердце стучит тревожно и глухо.