Книга Как во сне, страница 90 – Юлия Резник

— Ты тоже выглядишь уставшей. Замучила малышня?

В этом году на праздник светлой Пасхи к нам приехало человек двадцать родственников.

Уля свела брови к переносице. Я про себя ухмыльнулся – со временем жена переняла мою мимику, и каждый раз, подмечая это, я таял как последний кретин.

— Нет, дело вообще в другом, – отвела глаза. Я хотел было поинтересоваться, а в чем же, собственно, дело, но не успел. В кухню заглянула Лиана.

— Улечка, там все готово. Еще что-нибудь нести?

— Даже не знаю. Я приготовила плов, но…

— Опять переживаешь, что он не получился? – понятливо закивала сестра. – Не стоит. Мы столько пост держали, что сметем все как миленькие. Вот этот казан, да?

— Ага. Осторожнее, горячий…

— Дети, чего стоим? Помогайте! – прикрикнула сестра на племянников.

— Это женское дело, – буркнул Артур – младший сын моей средней сестры.

— Я сейчас тебе как дам – женское. Ну-ка, шустро, кому сказала?!

Вот тебе и дремучие патриархальные традиции, ага… Я усмехнулся. Потерся носом о щечку жены. Поцеловал сына, обнял дочку… Я много раз представлял, каким буду отцом. Что почувствую, взяв на руки своего ребенка. Размышлял, как он повлияет на мою жизнь и на меня самого. Но фишка в том, что это невозможно представить. Пока не притронешься, не заглянешь в опухшие от натуги глазки, не прижмешь к груди такое маленькое, но уже такое жадное к жизни тельце, не ощутишь его тяжести… и тяжести ответственности за него. Такой вот каламбур.

Если до рождения детей мой мир имел размеры солнечной системы, то с их появлением его границы расширились бесконечно. В глазах моих детей отражалась Вселенная без конца и края. Они и были моей Вселенной.

— Уля, вы идете? Только вас и ждем.

— Да, мам. Давайте садиться.

Стол ломился от яств. В вазах посредине стояли цветочные композиции из вербы и тюльпанов. Вокруг них – блюда с едой. Особое место уделялось блюду с расписанными вручную яйцами и пасхальным куличам. Шаркали ножками стулья – гости устраивались за столом. Длинным-длинным, но иначе в нашей семье – никак.

Я устроился во главе стола и прошелся взглядом по лицам собравшихся. Мама Ули о чем-то шепталась с моей. Сестры болтали с тестем. Уютно потрескивали зажженные церковные свечи. И проснувшиеся насекомые. Пахло немного ладаном, немного любистком, расплавленным воском. На душе было легко и тихо. Уж не знаю, то ли пасхальная служба так на меня повлияла, то ли открывшаяся взгляду картинка.

— Мама, можно мы еще стукнемся яйцами? – перекрикивая галдеж за столом, спросил Тимур.

— Если потом их съедите. Но сначала освященное.

— Да я сам закукарекаю, если столько яиц сожру!

Мы с Улькой переглянулись и заулыбались.

— Ничего не знаю.

— Пап, тебе положить плова?

В общем, пасхальный обед прошел просто прекрасно. Но как бы я ни любил свою семью, под конец мог думать лишь о том, как же хочется, наконец, остаться вдвоем. В идеале, чтобы только я и Уля. Даже наши драгоценные отпрыски поднадоели. Хорошо, что среди гостей нашлась масса желающих за ними приглянуть.

— Улька, бросай ты эти тарелки! – заглянул в кухню.

— Не могу. Они завоняют весь дом. Лучше уж сразу загрузить в посудомойку. И, кстати, идея со вторым холодильником была гениальной. Мы уже говорили за нее спасибо дизайнеру?

— Ты каждый раз его за что-то благодаришь, – усмехнулся я, обнимая непривычно суетливую Улю со спины. Вот не зря я чувствовал, что с ней что-то не то. Но пытать Ульку глупо. Лучше набраться терпения и подождать, когда она сама обо всем расскажет. Дальнейший сценарий был нам хорошо знаком, ведь мы сто раз его проходили.