Книга Как во сне, страница 24 – Юлия Резник

— Пипец. Озвереть, вы, конечно, даете.

— Ты тоже молодец! Я же тебя просила…

— Ну, ладно, Уль. Ты меня пойми. Мать вся на взводе, ты тайны мадридского двора разводишь… Нет чтобы все объяснить, как есть. Мы же переживаем.

— Я так понимаю, Эльбрус все тебе объяснил? Теперь свали, пожалуйста, мне надо поработать.

Видно, точно так же не понимая, что делать с женщиной в истерике, Илья нехотя отступил. Зыркнул на меня уже без ненависти, скорее… ни черта не понимая, но по инерции еще поговнял:

— Держись от моей сестры подальше! Узнаю, что хоть пальцем ее тронул…

— Да не трону я! Сказал же, что вышло недоразумение. Вины с себя не снимаю. Но повторять этот опыт и в мыслях нет.

Послышалось, или Уля на мои слова фыркнула? Обернулся, вглядываясь в девичье заплаканное лицо. Красивая она все-таки. Даже несмотря на то, что ее кожа покрылась от слез неровными красными пятнами, а веки отекли.

— Расскажешь обо всем маме – ты мне не брат.

— Я-то промолчу. Но что ты ей скажешь, когда пузо на нос полезет?

— Не полезет! – огрызнулась Ульяна.

— А ты что собираешься делать? – обернулся ко мне Суханов.

— Принимать, заботиться, дарить радость.

— И что, твоя жена не против?

— Не думаю, что ей стоит об этом знать, – стиснул челюсти. Нет, я готов был терпеть любые упреки, потому что их заслужил. Но никто не смел втягивать в происходящее Римму. Никто. И ни при каких обстоятельствах.

— Да уж, конечно. Зачем жене такие новости?

— Особенно в последние дни жизни, – процедил я, надеясь, что если не дурак, Илья проникнется. Добавить к сказанному мне было совершенно нечего. Я и так сказал больше, чем хотел.

К счастью, Суханов оказался парнем вменяемым. В какой-то момент он даже отвел глаза… Понял, что затронул то, что ни в коем случае нельзя было трогать? Если так – молодец. Если нет – его проблемы. Но, кажется, все же первое.

— Не будет никакого ребенка, – как мантру повторила Ульяна, зарываясь в волосы пальцами.

— Дай-то бог. Но если будет, – Илья тяжело на меня уставился, – ты не одна, да, Эльбрус Таймуразович?

— Совершенно верно. Я изначально был против всяких мер…

— Прекрасно. Давайте еще обвините меня, что я посмела…

— Тебя никто не обвиняет, не выдумывай.

Видя, как уязвима Уля, я старался говорить с ней как можно более деликатно и ласково, хотя самому хотелось выть в голос. Сдерживался, лишь бы только до нее достучаться. Мне было принципиально важно, чтобы девочка меня услышала и поняла, что не случилось ничего катастрофического. Даже если мне самому казалось, что мир зашатался и рухнул, ей необязательно было ощущать это так же. Я должен был, мне хотелось ее уберечь.

— Извини, – отвела заплаканные глаза.

— Тебе не за что извиняться.

Видно, почувствовав, что дальнейший наш разговор не требует свидетелей, Илья тихонько вышел из кабинета. Я тяжело опустился на стул рядом с Улей.

— Уль, послушай, я понимаю, что, скорее всего, разбил твои девичьи мечты, но давай на это посмотрим по-другому.

— И как же?

— Мы отличная команда, с этим ты не будешь, надеюсь, спорить?

— Н-нет.

— Ты хорошо меня знаешь, я знаю тебя. Мы вменяемые люди с абсолютно схожими ценностями. Разве этого мало, чтобы вырастить счастливым ребенка, если так случится, что ты действительно забеременеешь?

— Я не знаю, – промямлила она. – Дети – это вообще последнее, о чем я думала!