Книга Маленький грязный секрет, страница 74 – Юлия Резник

— Это хорошее дело! Поздравляю, Сергеич. Вот прям от души.

Глядя в удаляющуюся спину агронома, Покровский прохрипел:

— Ты что делаешь?

— А что? Живот скоро на нос полезет, полагаешь, они не узнают? Или, может, ты и нашего ребенка скрывать хотел?

— Нет, конечно! Я… Черт! Все так неожиданно. А если…

— Никаких если! Все будет хорошо, слышишь? Хотя, не буду скрывать, у меня имелись сомнения.

— Почему? – взгляд Покровского тут же стал настороженным и цепким. Все же он тот еще контролер и параноик. – Что-то все же не так, да?

— Вань, ты же бухал не просыхая, – устало разъяснила очевидные факты. – И я… Когда ты меня бросил… Короче, я тоже порой грешила.

Я видела, какое впечатление произвели мои слова на Покровского. Невозможно было не заметить, как он сжался под чувством вины, навалившейся на его широченные плечи.

— Ты пила? – спросил, глядя на меня словно битый пес.

— Непродолжительное время, но да. Как-то не справлялась я по-другому. Так что можно сказать, в чем-то я тебя понимаю.

Иван виновато отвел глаза. А мне его вина… ну просто поперек горла. Как встала еще тогда, когда все еще у нас могло быть, так и стояла, не давая сделать вдох полной грудью.

— Ну, я тогда поеду.

— Как это? Куда?!

— Домой. Я что хотела сказать – сказала. Больше мне здесь делать нечего.

— Как нечего? В смысле? Как минимум нам расписаться надо. И что еще? – Покровский действительно у меня спрашивал. Нет, конечно, я понимала, шок, и все такое. Но это было совсем уж никуда. Надо ему… Надо, блин.

— Нет, Иван. Ну, какая свадьба? Я за тебя не пойду.

— То есть как это?

— Вот так. Жениться нам совершенно не обязательно. У тебя своя жизнь давно. У меня тоже.

— Ты моего ребенка носишь… – огрызнулся он.

— Да. Но жениться только поэтому глупо. Чтобы решиться на такой ответственный шаг, нужны чувства, как минимум. Уважение, на худой конец. То есть все то, с чем у нас не заладилось изначально.

— За себя говори, – разозлился.

— А ты что? Можешь здесь мне возразить? – не поверила своим ушам я.

— Никак, надеешься плюгавого вернуть? – будто не слыша моего вопроса, Покровский с бараньим упрямством продолжал выискивать поводы пособачиться.

— Нет. Не надеюсь. А вообще тебя это не касается. – Я развернулась и даже успела сделать шажок к машине.

— Стой!

— Ну что еще?

— Номер мой из блока вытащи. Чтобы на связи быть. И вот… – Иван достал телефон из кармана. – Запиши свой новый адрес.

— Зачем?

— Приезжать буду. Ребенка-то я видеть имею право!

— Да пожалуйста! Приезжай. Как будто я против…

С психом выхватила из его пальцев айфон, вбила в заметки адрес и уже беспрепятственно дошла до машины. Что я чувствовала в тот момент? Осталась ли удовлетворена собой, его реакцией, самим нашим разговором? Не знаю. Я испытывала облегчение от того, что во всем призналась. Что сделала это ровно так, как и задумала. Знала ведь, что он, как честный человек, сразу предложит брак, и все равно смогла ему отказать, несмотря на дикое искушение согласиться. Получить его каким угодно способом, присвоить, сделать своим, наплевав на гордость. С потрохами отдавая себя этой больной любви. Но ведь понимала, что это помешательство в отложенной перспективе не принесет нам счастья.

Да, мы не состоялись как пара, но у нас с Иваном еще оставался шанс состояться как родители. На этом и нужно было сосредоточиться.