Книга Хорошая девочка, страница 51 – Юлия Резник

— Лурье!

— Нечего рассказывать. Мы с Ником просто дурачились.

— Вот как? — сощуривается Таир. — Голунов!

— А?

— Тебе есть что добавить к сказанному?

— Нет. Лурье все верно заметил.

— Я похож на идиота?!

— Нет, — мямлит Ник. — Просто реально случилось недоразумение.

— Значит так, недоразумения… Я даю вам последний шанс объяснить, почему два моих самых перспективных спортсмена вели себя как последние дебилы. Не услышу ответа — мы навсегда прощаемся. Вкладываться в двух агрессивных придурков никто не станет. Лурье?

Упрямый пацан разводит руками и, гордо вскинув голову, шлепает прочь из зала.

Гудение в шеренге возобновляется, становится громче. Голоса сливаются, и кроме отдельных слов — «не гони, скажи, давай, Ник» — ничего разобрать не удается. Впрочем, это не особенно-то и надо. Все и так ясно как божий день. Друзья подзуживают Ника рассказать правду, чтобы тот не вылетел. Я и сам держу кулаки за пацана. Хоть и понимаю, что никого мы, конечно, не выгоним. Денег там и сил уже вложено немерено. Да и не такой уж серьезный проступок они совершили, чтоб выгонять.

— Вот баран, — ругается рядом Дэм.

— Да говори ты, идиот! Не перечеркивай себе будущее! — топает ногой Леська.

— За своего Лурье переживай, — огрызается Ник.

О-о-о, как все запущенно. Переглядываемся с Балашовым.

— Я за вас обоих переживаю! Даве легче будет, он еще в коллектив не влился. И с тренером не сработался так, как ты.

— Давай, Ник… Что там у вас случилось? — додавливает Таир.

— Я был неправ, — ломается Голунов. — Спровоцировал. В общем, сам на удар нарвался.

— Как спровоцировал? Договаривай, раз уж начал.

— Педиком его назвал.

— Дава ногти накрасил, — закатывает глаза Леська. — А этому ж только повод дай наехать на соперника. — Сжимает пальцы, изображая в воздухе невидимые кавычки.

Ах вот оно что!

— Коль, сбегай за Лурье, ага? Верни сюда, — хмурится Таир, сосредоточив взгляд на Никите. — Что херню сморозил, осознаешь?

— Да, — стыдливо отводит глаза.

— Извиниться готов?

— Готов.

Голос парня звучит твердо. Хорошо, если он и впрямь все осознал. Мне здесь не нужны конфликты. Потому что в следующий раз… в следующий раз, если честно, я не уверен, что смогу занять нейтральную сторону.

— Звали? — заглядывает в зал Давид.

— Да. Ник… — Таир ведет подбородком, указывая на Лурье. Голунов оборачивается. Распрямляет плечи и делает шаг навстречу Даве.

— Я хотел извиниться. Глупость сказал.

Напряженно вглядываюсь в лицо пацана. Как-то я уже привык к тому, что он ведет себя с невероятным достоинством. И, может, поэтому мои ожидания в отношении него настолько завышены, но…

— Ничего. Бывает, — пожимает плечами Дава и без всякого заносчивого дерьма, которого я так боялся, протягивает Голунову ладонь. Ну, ведь какой молодец, а! Да Саре надо медаль дать за его воспитание. Не скрывая своего облегчения, протягиваю: «ф-у-у-ух». Балашов усмехается. Похлопывает меня по плечу и кивает на дверь:

— Пойдем. Похоже, мы уже не нужны.

Но я не спешу уходить. Возвращаюсь взглядом к Таиру, который замечает ворчливо:

— Ну, наконец-то мы со всем разобрались. Начнем тренировку. Сегодня у нас по плану бег. Пятнадцать километров.

— Ну, не-е-ет, — стонут в голос детишки.

— Почему накосячили Голунов с Лурье, а отдуваются все? — замечает, очевидно, самый смелый. Ну, или дурной.