Книга Хорошая девочка, страница 20 – Юлия Резник

Подношу к губам лимонад. Джетлаг догоняет, хотя разница во времени не такая уж и большая. Здесь двенадцатый час, а на Шри скоро два, наверное, это все объясняет. Там бы я уже точно спал. Позевывая, обновляю список просмотревших сториз. Довольно улыбаюсь, когда в нем появляется Сара. Пусть видит, что я ничуть не расстроен ее отказом. На барышень это вроде действует отрезвляюще. Мы им не нужны ровно до тех пор, пока не переключимся на кого-то другого. Потом обычно девиц заедает жаба, и они становятся гораздо сговорчивее. Вот для этого я все и затеял.

Мавр сделал свое дело. Мавр может уходить.

Потягиваюсь до хруста в костях и встаю. Бросаю несколько купюр на стол, чтобы не задерживаться, предварительно убедившись, что это не какие-то иноземные тугрики. А то каких только банкнот нет в моем бумажнике. Куча разномастной валюты — неизбежное зло, когда так активно перемещаешься по миру.

— Ты куда? — подхватывается следом за мной Алина.

— Домой, малыш. Спасибо за компанию.

— Тогда я с тобой?

— Нет. Ты что? Я живу с родителями. Они не разрешают приводить кого не попадя.

— Ты же шутишь, да? — неуверенно кусает губы девица, чувствуя подвох, но не понимая, в чем тот заключается.

— Если бы. Ну, все, давай.

От клуба до дома десять минут езды, пешком и того быстрее. Родители у меня — люди серьезные. Живут в центре, окна с видом на главную площадь. И самое смешное то, что пока в моей квартире заканчивают ремонт, я действительно остановился в родительском доме. Почему нет? Под маминым крылышком так хорошо! Когда не плохо…

— Сережа! Ну, наконец-то!

— Мам? Ты почему не спишь? Поздно ведь!

— А как я усну, когда ты не дома?

— Мне тридцать пять, и я умею драться. Что со мной может случиться?

— Что угодно, — отмахивается мама. — Голодный?

Прислушиваюсь к себе. Наверное, да, но Дэм прав. Слишком я нагнал массы. Срок службы мотора сильно сократится, если ему и дальше придется поддерживать в рабочем состоянии такую тушу. Надо бы поберечься.

— Нет. Лучше чего-нибудь холодненького выпить.

— У меня есть отличное вино.

Округляю глаза. Так-то я не планировал выпивать с матерью.

— Ну, давай вино.

Наливаю нам по чуть-чуть. Мама вопросительно приподнимает брови.

— У меня завтра тренировка.

— Разве ты не завязал со спортом?

— Тренировку я буду проводить у детей, как тренер. Помнишь, я как-то упоминал, что это возможно.

— Да. Но я все же надеялась, что ты выберешь другой путь. С твоими-то мозгами!

— Мам, мне тридцать пять. Я не стану министром, как папа, или дипломатом, как Роман. И не защищу, как ты, диссертацию…

— Я и не прошу этого! Хотя, если бы ты захотел, защитил бы что угодно.

Вроде бы да. Не просит. Но я не могу отделаться от мысли, что с момента, когда я предпочел спортивную карьеру всем другим, стал в семье паршивой овцой. А впрочем, я ей был всегда, с самого рождения. Ну, или момента, когда мне поставили диагноз СДВГ, и все начали удивляться, как у таких идеальных родителей мог уродиться настолько проблемный ребенок. Собственно, в спорт меня отдали исключительно по рекомендации врачей. Изматывающие тренировки не оставляли мне сил чудить.

— Это не мое.

— А что твое? До конца дней ходить в спортивном костюме и со свистком во рту? Сережа!

Может быть. Я не знаю! Да, мне тридцать пять, а я до сих пор ума не приложу, кем хочу стать, когда вырасту. То есть раньше у меня была цель стать чемпионом. О том, что век спортсмена недолог, я не задумывался. И теперь, когда у меня есть все, о чем только можно мечтать: титулы, имя, деньги, уважение и внимание, я не знаю, к чему мне еще стремиться.