Книга Что, если?, страница 53 – Юлия Резник

— Еще одна?

— Ну, знаешь, как у кошек. Говорят, у них девять жизней.

— И сколько по такой логике осталось у вас?

Глухов отбрехивается:

— Да кто ж их считает?

И эта фальшь в конструктив их отношений никак не вписывается. Потому разговор как-то сразу сходит на нет. Снег отвратительный. Рыхлый, тяжелый – каша. Если бы не колея, пришлось бы им совсем туго. Зато почти не холодно. Скорее даже жарко. По спине тонкими струйками льется пот.

Часа через два останавливаются на привал. У Иманы в рюкзаке небольшая пенка находится. Есть возможность хоть чуть-чуть отдохнуть, присев. Чай по-прежнему крепок и ароматен. И если просто вот так сидеть, чуть прикрыв глаза и отбросив мысли о том, как они здесь очутились, можно даже ощутить счастье. Ну, ведь красота, а? Солнышко припекает в лицо, птички поют, и никуда, вот вообще никуда не надо спешить. Все. Нет больше обязательств и планов. И ответственности ни перед кем нет. Разве только перед собой… Уж выжить-то он точно должен.

— Отойду на пару минут. Не оборачивайся, если не хочешь увидеть, как я поливаю снег.

— Писайте против ветра.

— Шутишь?

— Олени обожают человеческую мочу. Не хватало, чтобы они набежали.

— Господи Иисусе.

Журчит. Неловко.

— Это как-то связано с содержанием солей?

— Ах-ха. В диете оленя соли практически нет. На побережье они получают ее, когда пьют морскую воду. Вдали с этим гораздо сложнее. Надо заметить, своей они тоже не чураются.

— Все. Хватит. Я понял.

Имана прячет улыбку. Закручивает термос и встает.

— Чего лыбишься? Отвратительная привычка.

— Зато моча позволяет сделать оленей послушными.

— Даже знать не хочу, при помощи чего, – закатывает глаза Глухов. – Но меня радует, что ты в этом разбираешься. Если бы за стадом предстояло приглядывать мне, искали бы мы их потом по всей тундре.

— Нам только ночь продержаться. Следов волков я пока не видела. Но это ни о чем не говорит. Песец вон, смотрите… И еще один.

Глухов только головой качает. И почему он решил, что она не заметила? Имана вон сколько раз доказывала, что видит вообще все-все!

— А что, правда, что песец может завалить оленя?

— Бывало всякое. Но, как правило, они, конечно, нападают на пыжиков.

— Пыжиков?

— Так называют новорожденных оленят. Осторожно. Здесь топко…

Обсуждают всякие глупости. Глухов поощряет, выводит дальше на разговор. Даже если Имана рассказывает ему то, что он и так знает. Все же выживанию в экстремальных условиях он обучен. И ему знакомы повадки зверей. Например, для Глухова не секрет, что те же волки лучше видят движущуюся цель. Но когда Имана принимается рассказывать о том, как зрение серого отличается от человеческого, он просто слушает ее и не перебивает. Уж очень у нее приятный голос. Кажется, за ним он может идти столько, сколько понадобится, несмотря на усталость, которую, если честно, уже едва получается превозмогать. Идет на голом упрямстве и силе. За счет чего держится Имана, вообще непонятно.

— Привал.

— Может, уже дойдем?

— Нет. Надо выпить чаю и перекусить.

Тянется к своему рюкзаку, который Глухов, как истинный джентльмен, все это время тащит на себе, и достает из его недр питательный батончик. Герман недоверчиво наблюдает за каждым ее жестом. Ветер треплет выбившиеся из-под шапки волосы. И это так красиво. Она… на фоне этой дикой северной природы. Будто неотъемлемая ее часть.