Книга Что, если?, страница 43 – Юлия Резник

— Ну да, – мямлит он. – Мне как-то приснилось, что теща приехала!

— И что? Наутро у вас были гости?

— К вечеру! Мы как раз отдали детей моей матери, чтобы побыть с женой, как старая карга нагрянула.

— Сочувствую.

Так она все и сглаживает. Не до конца, конечно. Парни, один черт, смотрят на нее излишне пристально, когда Имана после завтрака возвращается за теплыми вещами. Но в их взглядах нет агрессии. Только недоверие и, возможно, чуть-чуть опаска. Не самый худший вариант. Люди всегда боятся того, чего не могут постигнуть.

— Мне получше. Сегодня попробую заняться Волком, а завтра, наверное, уже смогу встать в смену. Мне Михалычу об этом сказать, да? Или старшему смены?

— Я разберусь, – отмахивается Ярослав.

— Ну, тогда я пойду к Волку. Если будет что-то надо… – Имана пожимает плечами и выходит.

Зверь ее приближение чувствует. Носится туда-сюда вдоль забора. Имана хвалит себя за то, что успела прихватить вкусняшек, чтобы поощрять зверя за выполнение команд. А вот насколько оптимистичные ее надежды, она понимает, только когда заходит к щенку в вольер. Пока ее не было, тот совершенно отбился… от лап. И не иначе как возомнил себя матерой зверюгой. Рычит, хватает уже нормальными такими зубами за голенища, и не действует на него вообще ее «фу» и «нельзя». А вот Глуховский рык «ко мне!» – весьма. На это и она сама откликается. Поворачивает к входу голову и с расстройством наблюдает за тем, как послушно Волк семенит к Герману Анастасычу.

— Зачем влезли? – бурчит, глядя на него исподлобья.

— Кажется, ты не справлялась.

— Теперь и не справлюсь, – злится. – Он уже в вас вожака признал. Теперь только вы с ним справитесь.

— Э-э-э, нет! Избавь. Когда мне этим заниматься? – Глухов округляет глаза.

— Об этом надо было думать, когда в процесс лезли. Со зверем так нельзя.

— Ну, ты еще поучи папку.

Он как будто смеется. И Имана невольно заряжается его весельем. Хотя по правде, она нисколько не преувеличила. Не будет Волк ее слушать. Нет, конечно, он может сделать вид, поиграть с ней какое-то время, но потом все равно волчий характер возьмет верх. Надо признать – взрослый он будет для нее опасен. Только вожак сможет удержать зверя в узде. Он хоть и наполовину собака, диких повадок в нем тоже хватает.

— Неужели результаты теста уже готовы?

— Да нет. Это просто распространенное выражение, – Глухов разводит руками.

— Это еще что такое? – изумляется Герман, когда их машина притормаживает у высоких ворот. Михалыч отрывается от своего планшета. Ведет взглядом от Юры, который сегодня сдал смену, к курьеру, сжимающему в руках огромный букет кроваво-красных роз, и дальше – к Ярославу.

— Это для Малышки, – тушуется тот. – В знак извинений. От всех наших парней. Ничего… кхм… личного.

— Нет, вы только посмотрите на этих романтиков недобитых! – изумляется начбез.

— Да мы ж ничего такого. Просто цветы и конфеты, – оправдывается Ярик. Шеф на это только еще сильней закатывает глаза:

— Еще и конфеты.

— Она, кажется, очень любит шоколад. Говорит, в детстве не наелась.

Глухов стискивает зубы и будто вскользь интересуется:

— И что еще она вам рассказывает?

В этот момент с Волком на поводке на подъездной дорожке показывается Имана. Зверь вперед рвется. Она его одергивает, больше строгим взглядом, чем словами. И оборачивается, когда ее окликают. В этот момент машина Глухова плавно трогается. Она проезжает совсем близко к девчонке, жмущейся к посеревшим сугробам, оккупировавшим обочину, и потому тот замечает, как изумленно распахиваются глаза Иманы, когда она понимает, что цветы предназначены ей.