Онлайн книга «Что, если?»
|
Глухов имеет слабое представление о родительстве. Он не знает, что радует в детях обычных среднестатистических мужиков. Потому что сам по себе Герман – экземпляр единичный. И потому совершенно нерелевантный. Но если бы его сын обладал качествами Иманы, он, наверное, был бы страшно горд. Потому что воспитать такого человека дорогого стоит. Проблема в том, что она… не сын. И что ему делать с такой дочкой, Герман совершенно не представляет. Он до этого вообще не встречал таких. Глухов не знает, плоть ли она от его плоти. Но… Блядь, как так вышло, что она душа от души его? Ощущения, которые Герман столько времени от себя отгонял, накатывают и топят. Смотреть на нее практически больно. Он отходит к окну, а там, за стеклом, капель… Неожиданно. Ночью-то. Так, глядишь, и снег сойдет, а он в круговерти жизни этого и не заметит. Кап-кап… Шкряб-шкряб… Герман опускает взгляд ниже и ловит умный волчий взгляд. Окна здесь выполняют также функцию двери. Впустить зверя в дом Герман не может. Вместо этого он сам выходит на террасу, буквой «Г» опоясывающую периметр. — Что, Волк? Соскучился по… Он хотел сказать «мамке». Но потом вдруг подумал, что тогда, вполне возможно, он Волчонку приходится дедом. И осекся. Еще чего не хватало. — Р-р-р-р. — Да-да, я в курсе. Ты злой и страшный серый волк. С такими нельзя свысока. Зверь это как агрессию воспринимает. Вот почему Глухов садится так, чтобы их глаза с волчонком были плюс-минус на одном уровне. Мелкий, конечно, крут, но пока он слишком маленький, чтобы конкурировать с Глуховым в борьбе за роль вожака в стае. Поэтому, еще чуть повыпендривавшись для порядка, тот со всех лап плюхается на пузо. Смешно… Улыбаясь, Герман чешет волка за острыми ушами. И осторожно касается его мохнатого лба своим. — Р-р-р-р. — Ой, все. — Р-р-р. — Ну что? Скучно тебе без Иманы, да? Одна она с тобой, неблагодарная ты морда, возилась? Или благодарная? Ты чего пришел, м-м-м? Убедиться, что хозяйка в порядке? — Р-р-р… — Не хозяйка? Ну да. Чего это я. Ты у нас самостоятельный, да? Никто тебе не указ? Ну и что мне с вами обоими делать? — Не знаю, как Волк, а я бы хотела все же поработать на вас. Хотя бы до окончания предвыборной гонки. Плечи Глухова каменеют. Он забыл, что кто-то может так бесшумно передвигаться. Стареет! — Разве не родителям полагается защищать своих детей? — Может быть. Только вы уже не справились. А я еще могу. — Что значит, не справился? – оборачивается. – Пока ты жива, у меня всегда остается шанс прийти тебе на помощь. Девчонка, кутаясь в одеяло, пожимает плечами: — Сейчас я сама себе лучший защитник. — Да уж, я имел возможность в том убедиться, – хмыкает Глухов не без уважения. – И все же. Или… ты еще что-то видела? – вдруг хмурится он, провожая настороженным взглядом подошедшего к девчонке Волка. — А-а-а, да нет. Ничего такого. Просто чувствую, что пока мое место здесь. Глухов переминается с ноги на ногу. Волк нарезает вокруг Иманы круги, а та такая слабая, что еще немного, и он просто сшибет ее с ног. Шикнув на зверя, Глухов делает шаг вперед, оттесняя девушку к двери: — Давай, заходи уже, тебе нельзя стоять на холоде после болезни. — Примеряете на себя роль отца? – кривит губы в улыбке та. – Может, сначала все же дождемся результатов теста? |