Книга Что, если?, страница 28 – Юлия Резник

— То есть ты просто так с риском для жизни меня преследовала?

— Я делала свою работу.

Взгляд – кремень. А губы все же немного дрожат от холода. Глухов виснет. Хотя он и не дурак. Знает, что девчонка может спецом эту карту разыгрывать, чтоб мозги ему затуманить. И тем более удивительно, что его, несмотря ни на что, ведет. И от ее аромата в голове пьяно кружится…

Глухов, сощурившись, медленно отстраняется, продолжая удерживать девчонку на мушке.

— Тачку водить умеешь?

— Да.

— Садись за руль. Только тихо. Без резких движений.

Он возвращает спинку в вертикальное положение. Девчонка выбирается. Садится на заднем сиденье, чтоб отдышаться. А после все же толкает дверь, послушно пересаживаясь вперед.

Адреналин топит. Их ароматы смешиваются в воздухе. Глухов стискивает челюсти. Успокаивая себя тем, что у его неожиданной эрекции имеется вполне понятное объяснение – в пограничных ситуациях вроде этой инстинкт размножения всегда выходит на первый план.

Имана плавно трогается.

— Ты же понимаешь, что тебя сейчас будут шмонать по полной? Что предпочитаешь? Химию? Или, может, детектор лжи?

— Мне все равно.

— Вот как?

— Скрывать мне нечего. Я вышла на улицу, когда заметила вашу попытку уйти от наблюдения. А дальше действовала по ситуации.

— Почему тогда сразу себя не обнаружила?

— Не хотела мешать вашим планам.

Колесо попадает в яму. Имана крепче стискивает руль в руках. Пальцы у нее… какие-то беззащитные. Ни колец, ни маникюра.

— Ну, вот напали бы на меня. И что бы делала? Оружия-то у тебя нет.

— Оружием при необходимости может стать что угодно, Герман Анастасыч. К тому же я…

— Что?

— Особенно не думала. Некогда было. Просто делала то, что мне показалось правильным.

— А если бы я к любовнице поехал? Если бы на всю ночь? Ты хоть понимаешь, что замерзла бы, на хрен?!

— Этого бы не случилось.

— Откуда тебе знать?!

— Выдавила бы стекло, на худой конец.

Имана немного нахмуривается, глядя четко перед собой. Открывает рот, но, так и не произнеся ни звука, неопределенно ведет плечом. А Глухов смотрит на ее профиль и думает о том, что ему не хотелось бы выяснить, что она работает на плохих ребят. Что, впрочем, не означает, что он, ее пожалев, не докопается до правды.

— Здесь паркуйся. Вернемся той же дорогой.

Идут след в след. Имана на прицеле, поэтому идет впереди. Ей тяжелее. Минуют ворота, она чуть притормаживает у дома охраны, откуда выбегают обеспокоенные ее пропажей бойцы.

— Все нормально, – бросает им Глухов. – Михалыча вызвали?

Мужики синхронно кивают.

— Вот и славно.

Идут дальше. Заводит девку в притихший дом. Кивает в сторону шкафа. Непослушными руками Имана пытается стащить с себя куртку. Глухова от этого нереально бомбит. С одной стороны, ему чисто по-мужицки девку жалко. С другой… На кону так много стоит, что у него на ошибку нет права. И если придется жестить, чтобы докопаться до правды, боль в обмороженных руках скоро ей покажется раем. Понимает ли она это?

Пока ждут Михалыча, Глухов просматривает записи камер. Если судить по ним, пока Имана ни в чем ему не соврала. Волкособ взобрался в приоткрытое окно общей комнаты и, безошибочно унюхав хозяйку, запрыгнул к ней в койку. Ну а дальше все было так, как было… Имана затолкала сопротивляющегося щенка в вольер, осмотрелась и рванула через двор к боковой калитке. Все гладко, ага. Одно непонятно, откуда она узнала, куда надо идти? В машину девчонка загрузилась первой. После чего затаилась там.