Книга Что-то между нами, страница 10 – Юлия Резник

С тоской гляжу на бутылку Мерло:

— Может, я чего покрепче, Тамар?

— Роб, ну, ты чего? Потом этот перегар. Брр…

Ясно. Женушка настроилась на интим. Послушно тянусь за бокалом. Я гуляю, потому что у нас с Томой разные взгляды на секс. Она никак не вкурит (хотя и сама на стороне трахается), что качественная ебля не может быть такой, как в ее рафинированных мечтах. Это всегда запахи – перегара, пота, выделений, чего угодно; неприличные звуки, грязные разговоры, спонтанность и всякого рода эксперименты. Словом, все то, что Тома так ненавидит. Я не в претензии. Нашли выход, и ладно. Ванильная ваниль иногда тоже вставляет. Чего уж.

— Давай выпьем за нас, – предлагает Тома.

Это – всегда пожалуйста. Хотя тост заезжен до дыр. Чокаемся. Гляжу на часы.

— Опять о работе думаешь?

— Нет, о том, что «недолго» у нашей дочери затянулось. Одиннадцатый час. Завтра на учебу.

— Ну, Роб. Нам тоже на работу. А мы – ничего, вон, сидим, и еще нескоро спать ляжем, – облизывает губы.

— Была б у Милки голова на плечах – я бы не дергался.

— Да нормальная она.

— Кого ты пытаешься в этом убедить? Том, дураку понятно, что мы с тобой полностью облажались как родители.

— Не рано ли ты на нас точку поставил?

— Нет. Милку уже поздно воспитывать. Все мимо.

— А может, я не про нее. – Загадочно улыбается жена.

— А? – туплю.

— Тебе сына надо, Роб. – Ведет пальчиками вверх по моей руке.

— Спятила? Тебе сорок!

— И что? Я, по-твоему, старуха?!

— Ну что за бред? – иду на попятный. – Я про то, что всему свое время. Не понимаю я моды рожать на старости лет. Да и не стремлюсь наследить в истории. Мне дочки более чем достаточно. Да мы вообще, может, скоро дедом и бабкой станем, – содрогаюсь я.

— Милане восемнадцать, Роб! Ты с ума сошел? Ей учиться еще четыре года.

— Восемнадцать, а таскается – дай бог, – свожу челюсти. – Не удивлюсь, если залетит.

— Она пьет противозачаточные!

— Избавь меня от подробностей, ладно? – махом опрокидываю бокал. Замечаю, как Тома морщится.

— Никак тебе не угодишь. Держишь руку на пульсе – плохо. Отпускаешь – тоже.

— Не там ты держишь, Том.

Иду в дом. Достаю сигареты. Возвращаюсь. Только хочу подкурить, как Тамара обвивает меня руками за пояс.

— Не кури, Роб. Неприятно целовать будет.

Тяну на себя из-за спины. Пусть уж нацелуется вдоволь, чтобы я, наконец, затянулся. Касаюсь губ, проталкиваю язык.

— Ну не здесь же!

— Почему?

— Здесь негде.

— Вон, о беседку обопрись, задницу отставь.

— Я что тебе – девка панельная? Пойдем в постель, Роб. Не выдумывай.

А у меня уже то, что привстало, упало. Вот умеет она обломать.

— Том, а ты таблетки…

— М-м-м?

— Не перестала пить?

— Нет. Что ты, – удивляется.

— Ну, мало ли, ты о сыне заговорила. Вдруг?

— Я же так. Узнать на этот счет твои мысли.

— Мои мысли однозначны. Нет. Не хочу. Некоторым просто не дано.

— Я не считаю себя плохой матерью!

— А я считаю себя плохим отцом.

— Так напрягись. Измени что-то.

— Не хочу, Тома. Не. Хочу. Милана выросла, и слава богу.

— Ладно-ладно. Не кипятись, – ведет ноготками по руке. – Я же сказала, что просто спросила. Нет – так нет. Но, кажется, такой мужик, как ты, непременно должен хотеть наследника.

— Такой, как я?

— Угу. Крутой. Богатый… Стереотипы, да?

— Еще какие.

В тишине идем вверх по лестнице. Разговоры о детях свели желание трахаться к нулю. Но спрыгивать с темы сейчас как-то совсем неправильно. Значит, надо настраиваться. Просовываю руку в карман, сжимаю головку. Давай, брат, оживай. Заходим в спальню. Тома оборачивается. Тянет поясок на кимоно. Сделанные сиськи, проработанное тело. Нормально. Тело реагирует, как ему и положено.