Книга Чертов Либман-Сакс, страница 48 – Юлия Резник

СБ-шник кивнул и поспешил вернуться к своим обязанностям.

— Я, наверное, тоже пойду… Мой рабочий день еще не закончился.

— Мне все еще не нравится твоя затея. Когда ты собираешься бросить это занятие?

— Скоро. Даша уже неплохо справляется. И, как мы убедились, не преследует цели кого-то обокрасть. Думаю, нам уже можно допустить ее к самостоятельной работе. Если она захочет, конечно. Только чем мне заниматься потом? Ума не приложу.

— А ты не спеши. Реши, что тебе интересно.

— Ладно, — улыбнулась Люба. — Я пойду.

Даша драила унитаз в одиннадцатом номере, когда Люба вернулась от Ставра.

— Извини, что тебе пришлось работать одной.

— Да ладно. Ты и так скоро свинтишь. Думаешь, я не понимаю?

— Ты уже вполне можешь работать одна. И знаешь, что, мне кажется, нам следует оформить тебя официально. Только не знаю, как это сделать.

— Зачем? — насторожилась Даша.

— Будет стаж идти, и деньги на карточку.

— Ты че, спятила? До восемнадцатилетия, по закону, я ограниченно дееспособна. И не могу совершать никаких сделок, кроме мелких бытовых. Не могу распоряжаться даже деньгами. Оформи мы все по закону — и все. Тю-тю мои бабки, понимаешь? Они станут прибавкой к зарплате директрисы.

— Серьезно? Я не в курсе таких нюансов.

— Еще бы! Ты, небось, ни в чем отказа не знала?

— Да… Примерно так и было.

— И как оно, расти мажоркой?

— Не знаю, Даш. Сравнивать не с чем.

— Угу… Вот, знаешь, я всегда думала, как оно? Быть лучше всех? Одеваться, там, ездить на курорты. Мериться, у кого телефон дороже, или тачка…

— Да ведь не в этом счастье, Даш.

— Угу, бред это все. Тебе никогда не понять, как это — когда жрать хочется, или когда тебя трахают…

— Даша!

— Да-да. Прости. Не буду ломать твои розовые очки. Я уже и забыла, какая ты недотрога.

— Не в этом дело. Мне просто очень больно от того, что тебе пришлось столько всего пережить. И это не жалость, — поспешила заверить Люба насупившуюся девочку.

— Ладно. Проехали. Наклей здесь «продезинфицировано», и пойдем уже в двенадцатый.

— Знаешь, что самое интересное? Вот я вчера в обменнике меняла деньги…

— Зачем тебе их менять? — удивилась женщина, передвигая тележку к другому номеру.

— Я решила копить деньги в долларах. Так все рекомендуют. Так вот… Я меняла свои, заработанные, а передо мной — наш местный мажор. Видела, толстый такой хряк из двадцать четвертого ВИПа? А он баксы менял. И такой пресс ему дали… Я сразу подумала, сколько мне нужно пахать, чтобы заработать такую сумму?

— Подожди-подожди… Из двадцать четвертого?! Ты уверена?

— Конечно, я слабоумием пока не страдаю.

— Ну-ка, пойдем! — скомандовала Люба и, схватив девчонку за руку, буквально побежала.

— Ставр! Ставр…

— Что случилось? — вскочил мужчина.

— Вот — свидетель. Дашка видела, как сынок хряка доллары менял в обменнике.

— Так это из двадцать четвертого деньги украли?! — дошло до девочки. — Во, дела!

В суматохе Люба как-то не заметила, что в кабинете находились начальник службы безопасности и еще пара знакомых ребят из охраны.

— Вы уже и так со всем разобрались, да?

— Разобраться-то разобрались, а вот свидетелей у нас еще не было. Теперь все станет намного проще. В обменниках по любому работают камеры, а значит, его зафиксировали…

Прошел всего час до того момента, как у них на руках оказались все доказательства вины сынка толстопуза. И нужно было видеть его лицо, когда до того, наконец, дошло, что это собственный сын украл деньги. Боров покраснел, стал задыхаться, а потом прямо при Ставре и Константине влепил зарвавшемуся чаду оплеуху. Люба с Дашей, конечно же, не присутствовали при разговоре, но смогли оценить ярость мужчины, когда тот выскочил на улицу. Сынок уныло плелся сзади. Оставалось только догадываться, что его ожидало наедине с разбушевавшимся родителем.