Книга Таких не бывает, страница 34 – Юлия Резник

Лена отвернулась к окну. Молчала долго. Он уже начал терять терпение. А потом заметила отстранено:

— Легко тебе говорить. Впрочем, ладно… Я поняла. Не буду унижаться.

— Вот и славно. Езжай домой.

— Не могу. Я же сказала, что меня вызвали.

— Ну, смотри, как знаешь.

Ромашова ушла, Гордей вздохнул поглубже, но после такой встряски понимал ведь — не уснет. Промял бока до четырех, а потом плюнул. Раз уж Ленка в отделении, грех было этим не воспользоваться.

Умывшись под краном, Фокин переоделся и, перед тем как свалить, заглянул в ординаторскую:

— Лен, мне надо отъехать. Подстрахуешь до прихода утренней смены?

Это была не просьба. И Ленка это понимала. Кивнула сухо и перевернулась на другой бок досыпать. Вот и ладненько.

По пустынным улицам домой Фокин домчался быстро. Но даже это время ему показалось вечностью. Он сам себя не узнавал. Сорвался посреди смены. Утопил педаль в пол… А все потому, что, оказывается, он успел так сильно привязаться к своей Белке, так невозможно сильно, что каждая минута без нее была в тягость. И может, конечно, потом все как-то поутихнет, а пока — на разрыв. Хоть вообще не отпускай ее ни на секунду.

Было в этой лихорадочной жажде что-то явно нездоровое. Никогда еще он не чувствовал себя настолько зависимым от другого человека. Никогда не ощущал такой совместимости. Будто они заранее где-то кем-то были друг под друга подогнаны… Почему же их так раскидало? По разным поколениям, городам…

Гордей провернул ключ, тихонько на цыпочках прошел в квартиру. Разделся, разулся в тишине, сходил в душ. И к своим направился.

Белка соорудила для Гора что-то вроде гнезда. Обложила край кровати подушками, и для большей безопасности еще и стул придвинула. Фокин осторожно вытянулся с другого бока. Скользнул взглядом по безмятежному Белкиному личику и дальше… К забавно сопящему сыну, рядом с которым валялась пустая бутылочка. Видно, Белка совсем недавно вставала, чтоб его покормить.

Гордей взглянул на часы. Ну, до подъема у них еще оставалось не так и мало времени. Он невесомо коснулся Белкиного предплечья, прошелся по плечам, обнял ладонью грудь. А та была именно такой, как он и представлял. Очень тугой, очень тяжелой и нежной. Дыша все чаще, Фокин перекатил сосок между пальцев. Но Белка вздохнула, и он опять затаился, не желая ее спугнуть. А что? Пусть думает, что ей это снится — глядишь, и не испугается. А там поймет, как это может быть хорошо, как сладко, и еще просить будет, чтобы он ее… Уф.

Дождавшись, когда дыхание жены вновь станет глубоким и ровным, Гордей снова потеребил сосок. Погладил, прошелся горячей ладонью по животу, забрался под подол ночнушки. Вверх по шелковистому без единого изъяна бедру к попке. Ах ты ж! А женушка-то его спала без трусиков!

Фокина так затрясло, что пришлось взять паузу. Он прижался взмокшим лбом к Белкиному затылку, повел носом, то ли чтобы отдышаться, то ли чтобы втянуть насыщенный аромат ее желания. На этом уровне уже какие-то совершенно первобытные инстинкты включались… И лишь когда сердце, запнувшись, застучало вновь, стек по гладкому треугольнику в жаркую, сладкую мякоть. Белка опять заворочалась. Перекатилась на спину. Ноги ее раскинулись, будто даже во сне она понимала, как сделать себе кайфовее. Фокин приподнялся. Наплевав на все, включил ночник, отвел в сторону ткань, оголяя грудь жены, и одновременно с этим погладил ее стыдливо прикрытые створки. Раскрывая их, находя тот самый узелок нервов, вокруг которого было столько разговоров, и активно его теребя.