Книга Исключительно твой, страница 33 – Юлия Резник

— Даже не поухаживаешь за мной? Опять? — вздыхает с сожалением. Я останавливаюсь на полпути в ванную. Не поухаживаю… Это он о чем? Я должна накрыть стол? Да, наверное, у них в семье так заведено. И, если я хочу быть с ним, всерьёз быть, мне стоит учитывать культурные особенности и традиции их народа. Пусть даже те излишне патриархальные.

— Поухаживаю. — Склоняю голову и улыбаюсь тайком. — С радостью. Только сначала — душ. В нем я тоже могу… — бросаю на Марата призывный взгляд из-под ресниц, — тоже могу за тобой поухаживать.

Марат меняется в лице, хватает меня за руку и тащит за собой в ванную, не на шутку вдохновившись моими словами. А мне что? Я и сама от нетерпения дрожу. Мой мальчик… Мой хороший, нежный, заботливый. Марат заходит в кабинку первым. Я шагаю за ним. Прижимаюсь губами к его шее сзади. Мы так хорошо друг под друга подогнаны. Марат опирается ладонью в стену и прогибается в спине. Ох… Просто ох, какой он. Большой, твердый, подтянутый… Каждая мышца проработана. Выглядит это — отпад. Марат передо мной, понятное дело, рисуется. Это так ми-и-ило, что внутри все узлом стягивается. Хоть плачь… Чтобы как-то ослабить свои эмоции, включаю воду. А та ведь не стекла и такая холодная, что мы оба взвизгиваем.

— Ты специально! — рычит Марат, резко разворачиваясь.

— Н-нет, — хохочу я.

— Чтоб я остыл, да? А вот фиг тебе! С тобой никакие проверенные способы не работают, — прижимает ладонь к вполне бодрому члену и, стуча зубами от холода, сипло интересуется. — Видишь, что со мной делаешь? С ним…

Вижу, господи… И даже больше. Я ведь сама то же самое чувствую. Вода теплеет, я привстаю на носочки и, с трудом обуздав животную страсть, очень нежно, так нежно принимаюсь собирать с его лица и горячих губ капли холодной воды. Это самый сладкий, самый душевынимательный поцелуй в моей жизни. Отрываемся друг от друга, когда из-за пара уж совсем становится нечем дышать.

— Ты обещала за мной поухаживать.

— Угу.

Демонстративно беру мочалку и гель для душа. Марат подозрительно ведет носом.

— Это что, розы? — кривится.

— Ну, прости. Мужского геля у меня нет, — усмехаюсь я.

— Ладно. Давай этот. Буду благоухать, — благодушно машет рукой Марат.

— Да, мой падишах, — дурашливо кланяюсь я. Его глаза темнеют. Нравятся, значит, такие игры?

— Осторожно, — перехватывает руку с мочалкой и, томно глядя на меня из-под тяжело опущенных век, целует в запястье. А я улыбаюсь игриво, освобождаю ладонь и веду мочалкой по его груди. Мне не страшно. Рядом с ним — нет. Даже беззаветно себя отдавать. Пусть я и зарекалась больше этого не делать. Почему-то кажется, что Марат из той редкой породы мужчин, кто, забрав, отдаст в десятки раз больше. Быть его женщиной — большое счастье. И оно мое.

Грациозно опускаюсь на колени, чтобы вымыть его ноги. Веду по бедрам и мощным икрам. Он говорил, что занимался единоборствами, и это видно, да.

— Афина…

Отрываю его стопу от пола и ставлю на собственное бедро. Марат шипит. Откидывается головой на стенку.

— Нравится?

— Ты меня с ума сводишь!

Нет, я всего лишь делаю ему массаж ног. Мой мальчик это оценит… Перебираю пальцы. Мну. Марат зарывается ладонью в мои спутанные мокрые волосы и чуть оттягивает голову вниз. Открываю глаза. Его налитая плоть покачивается у лица. А я не спешу уделить ей внимание, не потому, что не понимаю, чего он хочет, тут как раз все очевидно. А потому что знаю — мужчина не ценит того, что ему дается легко. Пусть помучается, помечтает… Хотя бы немного.