Книга А я тебя да, страница 52 – Юлия Резник

— По-разному. Сегодня я заказал доставку. Но выбрал сам, да.

— Спасибо. Это… ценно, — улыбнулась я, нащупывая дно под ногами в той бездне, в которую мы с ним рухнули. И видно, Шведов занимался тем же самым и потому с напряженной улыбкой парировал:

— Если вдруг у тебя остались вопросы, которые ты «всегда хотела спросить» — дерзай. Я не кусаюсь.

Пока болтали, дошли до спальни, где в вазе на тумбочке и впрямь стоял шикарный букет анемон. Я провела кончиками пальцев по краю фиолетовых лепестков и обернулась. Семен остановился у противоположной стены, сложив руки на груди. У него были красивые проработанные предплечья с выступающими змейками вен. Во рту знакомым образом пересохло.

— Наверняка остались. Просто вот так сходу все и не вспомнишь. Но я запомню, что ты открыт к диалогу, — хмыкнула я, намекая, что раньше такой покладистости за ним не водилось.

— И всегда был.

— Почему же мы так мало говорили?

— Разве?

— Угу. Например, я почти ничего не знаю о твоем детстве.

— Да там, в общем-то, и не о чем разговаривать.

— Жаль, я не застала твоих родителей. Ты чей был сын? Мамин? Папин?

— Да ничей особенно. — Шведов как будто заколебался, но все же добавил: — Отец был жестоким. Мама — чересчур мягкой.

И этим он опять же меня несказанно поразил.

— Отец… обижал тебя, да? — шепнула, отчего-то страшно волнуясь.

— Он называл это воспитанием, — хмыкнул Семен и, будто защищаясь, добавил: — Тогда это было нормально.

Я не нашлась с ответом. Но для меня это был очень показательный момент.

— Мне жаль.

— Не думай, я понимаю, что это неприемлемо.

— Я так и не думала, — пролепетала я, а Семен, будто меня не услышав, продолжил развивать свою мысль дальше:

— Я не такой, как мой отец. И ни за что не стал бы так поступать со своими детьми.

Если бы они были… Он забыл добавить — если бы они были. Я сглотнула подступающую к горлу кислоту. Нервным жестом дернула ухо, в котором звенело: «Ну, у него-то все еще может быть. В отличие от тебя».

— Сём, может, мы все-таки разведемся? Я же не смогу ро…

— И бог с ним. Вер, я прошу — давай не будем возвращаться к этой теме снова. — Шведов устало растер лицо. — Какой смысл? Я же все понимаю. Другое дело, если тебе хочется об этом поговорить, чтобы стало легче…

— Да нет. Я, наверное, уже свыклась, — прошептала я. — Но… Знаешь, спасибо.

Семен кивнул, дескать, не за что. И, видно, не привыкнув еще к разговорам подобного толка, насупился. Все же такому скрытному молчуну, как мой муж, нелегко было открываться. Но он старался. И я каждый такой момент отлавливала и нанизывала как жемчужины на нитку памяти.

— Ладно, пойду в душ.

Шведов отступил, хотя я и так бы прошла — квартира у нас была довольно просторной. А потом оказалось, что все это лишь для того, чтобы он мог шепнуть мне в ухо:

— Только с лейкой не увлекайся, ладно?

Ого. Мы шутим на тему секса? От неожиданности я зарделась как маков цвет. Кивнула, так что кудряшки подпрыгнули:

— Ага.

— А то я сам хочу…

Уточнять, что хочет мой муж, я не стала. Иначе бы умерла прямо там. Вот так дела! От предвкушения мое тело мелко-мелко дрожало. Низ живота наполнился тягучим как мед томлением. Тело горело. Казалось, вода зашипит и испарится, соприкоснувшись с кожей. Я нерешительно взялась за кран, уже чувствуя, что больше здесь не одна, провернула ручку. И только потом оглянулась, ловя горячий взгляд мужа между тонких серебристых струй.