Книга А я тебя да, страница 24 – Юлия Резник

— Я принес завтрак.

— Мне опасаться яда?

— Если только своего. — Семен сел рядом. Поставил между нами стол. Сегодня он был спокоен. И на его фоне я и впрямь выглядела истеричкой. Не совсем понимая, как продолжать разговор, бесцветно заметила:

— Я не инвалид. Могла бы поесть за столом. Тем более что мне и есть не очень-то хочется.

— Надо. Таблетки…

Те лежали здесь же, на отдельном блюдце. Синенькая капсула, белая круглая и еще две желтых поменьше. Я взяла белую и желтые. Синюю оставила без внимания.

— Это мне врач не назначал.

— Только потому что ты не захотела обратиться к психотерапевту за антидепрессантами.

— Не чувствую необходимости, — пожала я плечами.

— Ты нестабильна.

— Угу. — Нарочито зевнула. — Напомнить, кто меня расшатывает?

Простынь соскользнула вниз, оголяя грудь. Взгляд Шведова повторил ее путь, темнея.

— Я не хочу тебя расшатывать.

Это был абсолютно бесконечный, повторяющийся, ни к чему не ведущий разговор, который в этот момент у меня совсем не было сил продолжать. Поэтому я молча закинула в рот таблетки, запила водой и, отставив стакан, взялась за приборы. Ломтик подсушенного хлеба, крем-чиз, семга, яйцо пашот и авокадо. Все до ужаса полезно, ага… Но вкусно.

— Разве тебе не нужно на работу?

— Сегодня суббота.

— У мирового зла выходной?

— Доедай, кое-куда надо съездить. — Шведов пропустил мои слова мимо ушей и отпружинил от матраса. Все же он передвигался завораживающе грациозно. В одной из немногих экспедиций, куда меня с боем и истериками отпустили, я своими глазами видела Амурского тигра, который передвигался с той же обманчиво ленивой грацией.

— Куда? — насторожилась я.

— Хочу посмотреть один участок.

— Тебя к земле потянуло? — недоверчиво пробормотала я и легко рассмеялась, представив Шведова на грядках раком. А тот в ответ посмотрел на меня и так… хмыкнул. Не знала бы его как облупленного, подумала бы, что с обидой. А ведь на самом деле он вроде как даже оценил мою шутку, прежде чем вышел.

— Нет, а серьезно, зачем тебе участок? — крикнула ему вдогонку.

— Нам, — поправил Семен, возвращаясь с чашкой кофе. — Мы с тобой, Вера Ивановна, будем строиться.

— Типа, все мое — твое?

— Типа.

— Слушай, а вот интересно, если бы мы все же развелись, ну ты же можешь представить гипотетически, что полюбил другую?

— Нет.

— Ну а как же «седина в бороду — бес в ребро»? Перестань. Представь, что тебе захотелось от меня поскорей избавиться. Мы бы как имущество делили при разводе? Пополам, как по закону положено, или ты бы у меня все, что есть, отжал?

— Мы не разведемся, — пожал плечами Шведов. — И кстати, тебе не к лицу образ меркантильной дурочки.

— Дурочкой я бы была, если бы ничего не захотела урвать.

Семен пригубил кофе, смерив меня странным взглядом поверх края чашки.

— Ты бы не захотела. Еще бы и приплатила, да, чтобы я от тебя отстал?

— А ты поэтому не отстаешь? Тебя это заедает? В смысле, то, что я тебя не хочу?

— А кого ты хочешь, Вер? Того смазливого сопляка?

— Не трогай его, — просипела я, чувствуя, как маховик моего настроения с оглушительным свистом полетел вниз.

— Все в твоих руках, Вер, — заметил Шведов, возвращаясь к кровати. Что означало — не делай глупостей, и я не буду. В груди тоскливо заныло. — Доела? Я уберу. Через двадцать минут жду тебя на парковке. Одевайся потеплей. Там прохладно.