Книга А я тебя да, страница 23 – Юлия Резник

— Наверное, это из-за той проверки.

— Ну, тогда он еще нормально отделался.

— Ничего себе нормально — с должности полетел, да к тому же, как я слышала, с волчьим билетом.

— Ой, сейчас и не такое расскажут. Пусть скажет спасибо, что не посадили. Да за разглашение гостайны знаете сколько дают?

— А я слышала, что не в этом дело. На него пожаловались девочки. Ну, те, которых отчислили из-за этого мудака.

— Девчонки? — Майка закатила глаза. — Да Верка это. Вы че, не в курсе, с кем она мутит? А все такая недотрога ходила…

Я замерла на подходе, судорожно сжав пальцы на стаканчике с кофе, за которым и отошла. Мозг никак не желал просыпаться — я сначала с Семеном гуляла, а потом до утра зубрила билеты.

— Не, не в курсе. А с кем?

— Я пару раз видела какого-то типа на крутой тачке.

— Ну, он… — Майка понизила голос до шепота, озвучивая должность Шведова. Кто-то присвистнул. Кто-то шепнул «ни хрена себе».

— И все это лишь из-за того, что он ее за жопу схватил?

— Капец, вот так испоганила жизнь мужику…

— Ничего удивительного. Она такая гордячка. Просто цены себе не сложит. На нас смотрит как на грязь. Ну что, вы никогда не замечали? — подзуживала толпу Майка. А я стояла и никак не могла понять, за что она так меня не навидит. И как вообще вышло, что я еще и крайней осталась? Обидно было до слез. За себя… За Семена, которого оклеветали. И за то, что я не нашла в себе смелости его защитить. Думала, они и сами осознают, что были неправы. К тому же нам предстояло уйти на каникулы, а у людей вообще короткая память. Но так меня это грызло, что буквально через несколько дней я все же рассказала Шведову о случившемся. Постаралась так, чтобы это звучало весело, дескать, представляешь, чего о нас напридумывали эти дураки… Он тоже поулыбался. Велел выбросить глупости из головы. Как будто это и впрямь можно было сделать по щелчку пальцев. Мы же с Майкой дружили, а она так некрасиво себя повела… Еще и гадости обо мне всякие напридумывала.

Правда, долго обижаться на людей у меня никогда не получалось. Я была преступно отходчивой. Так что когда мы буквально через неделю столкнулись с Майкой у пляжной палатки с напитками, весело улыбнулась и хотела даже предложить встать рядом со мной — очередь была длинной, а я стояла ближе. Но та побледнела, шарахнулась от меня, как от чумной, а осенью я узнала, что она вообще перевелась на другой факультет.

Намного позже я догадалась, что без Шведова и там не обошлось.

Звоночков было много, но разве обращаешь внимание на такую ерунду, когда влюблен? А прозрение… Оно наступало по чуть-чуть и не сразу. Первый громкий сигнал поступил, когда я напросилась поехать в составе исследовательской экспедиции на острова…

Поток воспоминаний прервал звон упавшей на серебряный поднос ложки. И последовавшие за этим тихие проклятья Шведова. Я вскочила. Моргнула, как сова. Веки отекли и ощущались страшно тяжелыми. Спасибо, хоть утро выдалось пасмурным. Проникающий в окно свет был рассеянным и мягким — глаз не резал. Правда, я все равно зажмурилась. Когда вспомнила, чем закончился вчерашний вечер. Потом выдохнула, подтянула колени к голой груди и накинула повыше простынь. На Шведова не смотрела. Но очень явственно ощущала его внимание. Оно тяжелой плитой придавливало меня к земле.