Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 19 – Юлия Резник

В приемной худрука нас огорошили — будет смотр. Я, конечно же, запаниковала. Какой смотр? У меня толчковая нога травмирована! Ни прыжков нормальных, ни вращений. Ну, то есть, конечно, из себя что-то можно выжать, но…

— Тщ-щ-щ, Сеня. Отставить панику. Все понимают, что форму тебе придется возвращать.

— Тогда зачем это все? — злилась я.

— Наверное, хотят посмотреть, насколько все плохо. Но оно не плохо. Ты с каждым днем прибавляешь мастерства. Уж я-то знаю.

Даночка врала. Пока это было очень далеко от моих прежних возможностей, но как же меня поддерживали ее слова!

— Спасибо, — растрогалась я и заморгала часто-часто, чтобы не зареветь.

— Помни, что танец — это не мышцы и связки. Это твое сердце и дух.

Я покивала, хотя могла возразить, что прямо сейчас моя задача — показать не танец, а технику. И это совсем другое. Но я не стала, сосредоточившись на вариациях, которые Романова рекомендовала мне станцевать. Разогрелась, немного порепетировали. Хоть нам и выделили отдельный зал, любопытных взглядов избежать не удалось. Особенно один парень пялился.

— Не помнишь Руслана?

— Нет.

— Он у меня начинал. На три года старше тебя. Потом поступил в училище, и вот там я прямо не знаю, что за, с позволенья сказать, педагоги ему попались — сбили мальчику ось. Ну и, закономерно, он поломался.

— Значит, мы с ним коллеги по несчастью?

— Вроде того. Может, даже вместе будете заниматься.

— Да?

— Угу. У Русланчика отпуск. Он просил меня с ним поработать. Ой, Сень, там Ефимов. Ты только не волнуйся, ага? И давай, как мы договаривались.

Танцевала, как будто в тумане. Ничего потом вспомнить не смогла. Оценить… Аплодировать мне, конечно, никто не стал. Хвалить тоже. Да и за что хвалить, мамочки? Зато мне обещали повторный смотр через месяц, и уж если там я продемонстрирую прогресс, взять в труппу. Так и сказали, да… Возьмем!

— Ну что, моя хорошая, дуй в душ, а потом — как насчет ресторана? Я считаю, это надо отпраздновать!

— Разве у нас есть повод? — засомневалась я.

— Тебе контракт на ознакомление скинули?

— Вроде бы.

— Ну, так что еще тебе нужно?

— Обсудить репертуар, — растерялась я.

— О господи. Я же уже говорила, да, что ты зажралась?

— Было такое. Да.

— Ну, вот и возвращайся с небес на землю. Никто не собирается тебя ставить в кордебалет, — закатила глаза Романова. — Левка не дурак. Поди, уже помчал свечку в церковь ставить за то, что в его труппе появился такой бриллиант, как ты.

— Разве он не еврей? Какая церковь, Дана Родионовна? — наконец, улыбнулась я.

— Не паясничай. Давай, дуй в душ. Я закажу нам столик.

За собственными переживаниями и хлопотами я на какое-то время и думать забыла о проблемах матери. Даже стыд, преследующий меня после разговора с Вершининым, отошел на второй план. Вот почему у меня едва ли сердце не оборвалось, когда я, уже устроившись за столиком в ресторане, достала телефон и увидела два пропущенных от мамы.

— Мам?

— Сеня! Ну, наконец-то! Я уже начала переживать. Как ты?

— Хорошо, наверное, а у тебя как дела? — просипела я, затаив дыхание, и подняла взгляд на Даночку, в свою очередь настороженно глядящую на меня.

— Я пока не поняла, Сень. Сижу третий час в полнейшем шоке.

— Что случилось? — похолодела.

— Ко мне пришел следователь и извинился! Представляешь? Так удивительно было видеть, как человек, который меня изводил и запугивал, извивался ужом.