Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 17 – Юлия Резник

— Никогда не думала, что смогу на это пойти. Ведь предлагали. И за роли, и за… — вздохнула, — ну, вы знаете, как это бывает.

— Да уж кому об этом знать, как не мне. Но говорю же — ты не о том думаешь! Ни один человек не знает степени своей моральной стойкости, пока на его долю не выпадет какого-нибудь страшного испытания. Миллионы людей по всему миру пользуются уважением лишь потому, что никогда не были поставлены на край пропасти. Судьба их берегла.

— Исходя из такой логики, края я достигла, когда надо мной нависла угроза выдворения из театра.

— Как видишь, нет. Благополучие родных оказалось для тебя важнее. Или просто этот случай стал последней каплей. Этого тоже нельзя исключать. Тут твоей вины нет.

— А где есть?

— В ситуации с Артуром, конечно. Какого черта тебе взбрело в голову ему себя вот так предлагать?!

— А что мне было делать?!

— Просто попросить, Сеня. Он бы никогда не смог тебе отказать, ты что? Своим же предложением ты просто… — Даночка резко взмахнула рукой и, вздохнув, взялась подлить нам чаю. — Он же к тебе со всей душой.

— Думаете, я все испортила?

— Смотря о чем ты. Матери твоей он поможет, а вот в остальном… Он сколько на твой светлый лик облизывался? Года четыре? Ну, да… С твоих восемнадцати.

— Да в прошлом это, — неуверенно возразила я, — он женится, мама сказала.

— Может, и так. Синица в руках, знаешь ли.

— И ладно. Так даже лучше. Неудобно, да… Но что уж? Мы теперь вряд ли где пересечемся. Как-нибудь переживу. А если маме поможет, буду всю жизнь ему благодарна.

— Поможет, даже не сомневайся. А что касается «вряд ли где», ты что, всерьез решила уйти из профессии из-за одной малюсенькой травмы?

— Не такая уж она малюсенькая! — возмутилась я.

— Так, — хлопнула рукой по столу Дана Родионовна. — Пойдем.

— Куда? Там погода какая!

— Ничего, не сахарные, не растаем. Тут до студии всего пара кварталов. Хочу своими глазами увидеть, так ли все плохо, как ты ноешь.

— Я не ною!

— Тогда тем более. Иди за рюкзаком, пока я тут приберусь. Встретимся у подъезда.

Я мотнулась домой — родители уже разъехались по своим работам, и объясняться с ними не пришлось, собрала вещи, как на обычный класс, и слетела вниз. После разговора с Романовой мне стало гораздо легче. И в этом мое настроение недвусмысленно перекликалось с погодой. Мне было понятно ее стремление излить и выпустить из себя все то, что скопилось.

— Разогревайся, и сразу за станок.

Ну вот, как будто мне снова десять.

Я потянулась, села в поперечный шпагат и так подула в пуанту, разогревая кожу, чтобы туфля села ровно по ноге. Привычные, давно отточенные действия успокаивали. И даже порванная связка ощущалась вполне ничего. Правда, для обычного человека, а вот для балерины… М-да. Но как-то справлюсь. Час на станке. Час в серединке.

— Батман тандю с плие.

— Детский сад, — пробурчала себе под нос.

— Давай-давай. Потом под адажио медленное поднятие ног. В конце прыжки.

К прыжкам я уже ушаталась так, что ничего хорошего и близко не показала. Это бесило, а еще чертов плеер. В театре на классе нам подыгрывали вживую. И если что-то не получалось, мелодия начиналась ровно с нужного места, не то что сейчас.

— Как-то так, — просипела я, согнувшись в три погибели и упершись ладонями в трясущиеся колени. В форме я не была, хотя и пыталась ее поддерживать. Но операция и последующая реабилитация, чтоб ее, сделали свое дело.