Книга Лекарство от одиночества, страница 50 – Юлия Резник

Чуть поколебавшись, отправляю ответ. В чувствах — сумбур. Я как шарик, из которого выкачали воздух. Достаю салфетки, вытираю лицо. Красная точка над значком приложения почты сигнализирует о том, что мне прислали ответ. Пальцы тянутся к телефону, но в последний момент я отдёргиваю руку. Если я прочитаю это сейчас, опять непонятно насколько зависну. А ведь меня уже наверняка заждались дома. Надо брать себя в руки.

Доезжаю без приключений, поспев ровно к ужину. Вроде бы все как всегда, я становлюсь рядом со свекровью, чтобы помочь с салатом. Мишка крутится возле ног. Где-то фоном идет сериал, а мы болтаем, но… Нельзя ведь не заметить, как старательно свекровь отводит заплаканные глаза. И это давит больше, чем я могла бы представить. Быстро ем, убираю тарелки и, наигранно-бодро улыбнувшись, интересуюсь:

— Ну, что, Мишань, пойдем гулять?

— На мое?

— Угу. Можем взять твое ведро. И пистолет. Только чур, в маму не брызгать.

— Хоёсо. Буду в папу, — обещает сын. Делаю вид, что не услышала. Интересно, что Юра будет Мишке врать, когда тот спросит, почему его так долго не было?

Захватив с собой попить, полотенце и целую гору Мишкиных игрушек, бредем на пляж. Купаться я при Мишке не собираюсь, иначе он тоже полезет в воду, а ее качество тут оставляет желать лучшего, но позагорать вполне можно. Лето перевалило за середину, а я его и не видела из-за своих проблем. Надо наверстывать, как бы там ни было.

Расстилаю полотенце, намазываю Мишку кремом от солнца. Зря стараюсь, конечно, он уже дочерна загорел. Какой-то не азиатский у него совсем загар. Да и вообще, если так разобраться, что-то восточное прослеживается только в его глазах.

Убедившись, что сын целиком и полностью занят погрузкой песка в большой оранжевый грузовик, я возвращаюсь к непрочитанному письму. Яркое солнце заставляет щуриться.

«У меня была онкология, требовавшая довольно агрессивного лечения. Собственно, я поэтому и замораживал сперму. Никаких других заболеваний по моей линии вроде нет. Да и рак передается по наследству лишь в мизерном проценте случаев. Не думаю, что вам стоит волноваться».

Пипец… Онкология, да? Ну, вот и как мне с этим жить?

Я со стоном переворачиваюсь на бок и утыкаюсь в коленки носом.

Правда, муки совести очень скоро сходят на нет. Как бы там ни было, отказ Мишкиного биологического родителя от своих прав не может меня не радовать. Я вижу в этом добрый знак. Гарантию благополучия для своей семьи. А те сомнения, что во мне зародились после разговора с Верой, я теперь старательно гоню прочь, убеждая себя, что просто сгустила краски.

В общем, жизнь налаживается. В среду я еду в университет и отвожу нужные для восстановления в нем документы. Конечно, мне неловко отпрашиваться на второй день работы, но откладывать на потом такое важное дело не хочется. К тому же я знаю, что Бутенко не будет против. Мне вообще, как это ни странно, под его руководством легче дышится. Не могу этого объяснить. У Юры ведь тоже в отделении порядок. И все процессы отточены, отлажены до автоматизма. Не придерёшься. Но там ты почему-то все время находишься в напряжении. А здесь нет. Несмотря на неутешительные диагнозы пациентов, которые по идее должны на тебя давить. Может, все дело в том, что до меня тут как будто вообще никому нет дела? Ну, пришла новенькая. Слава богу. Значит, будет поменьше работы. Лишь в первый день старшая медсестра, которую я знала еще по практике, поинтересовалась: