Книга Эндшпиль, страница 9 – Юлия Резник

Прохожая девчонка косится на нас и ускоряет шаг. Правильно делает. Я похожа на городскую сумасшедшую — мало ли что.

— Ты опять неправильно поняла, — вздыхает Рамиль.

— Я поняла это так, как оно прозвучало!

Шакиров просовывает руки в карманы. Открывает рот и захлопывает тут же, впиваясь в меня внимательным взглядом из-под упавшей на лоб челки.

И это неожиданно приятно — то, что мне удалось его заткнуть. Что? Хрен ты меня просчитал, да?

Ха. Съел?

Похоже, ага, пережевывает. Вон как челюсть ходит туда-сюда!

— Я не хотел тебя унизить.

— А что хотел?

— Обозначить задачу. Почему для этого обязательно устраивать танцы с бубном?! Ты же поняла, какую роль я тебе отвел в своем плане? На кой черт все усложнять?Начало формы

Развожу руками. В кои веки Шакиров выглядит реально сбитым с толку. Он так искренне не понимает очевидного, что мне его даже жаль. Может быть, у него РАС? (Прим. автора: расстройство аутического спектра).

Прикусываю губу, поражаясь собственной мысли. Ну а что? Сейчас все кому не лень разглагольствуют в соцсетях о признаках аутизма у взрослых и даже находят их у себя. Многие из этих признаков ложатся на Рамиля как влитые. Любой нормальный человек поймет, почему я психанула. А этот смотрит, будто я вдруг заговорила с ним на китайском.

Хотя, если быть честной — он ведь реально не пытался меня задеть. Ужас в том, что Шакиров как будто вообще не понимает, как может задевать правда. И почему.

— С тобой невозможно разговаривать!

— Потому что я не могу выдать реакцию, которую ты надеешься получить?

Ого. А вот это уже неожиданно... Я даже злиться перестаю. Ненадолго.

— Например, какую?

— Ну… Ты же явно ждешь, что я начну извиняться.

— А тебе что, влом?

— Да нет. Я бы мог. Но в этом не будет искренности.

— То есть тебе не жаль?

— Почему? Жаль. Ты расстроилась.

— Но? Есть же какое-то «но»?

— Я не понимаю, почему тебя расстроило именно это, а не другое.

Невольно фыркаю. Нет, ну он точно какой-то инопланетянин!

— А что, по-твоему, должно было меня расстроить?

— То, что я пытаюсь тебя использовать.

Я открываю рот, вынужденная согласиться:

— Ну-у-у… Это тоже весьма неприятно, да.

Рамиль хмурится и отводит глаза, вместо ответа на мой вопрос замечая:

— Кстати, ты не спросила, что получишь взамен…

— Взамен чего? — вздыхаю в темное небо, на котором из-за засвета не видно ни одной звездочки.

— Взамен твоей услуги. Какой твой профит?

— И какой же? — не без подозрения интересуюсь я.

— Не знаю. Чего бы тебе хотелось?

Опять куда подальше его послать? Но… Как-то это будет неправильно. Что если у него реально ментальные проблемы? Да и любопытство — опять же. И… Я что, реально могу попросить все, что угодно?!

— Миллион долларов и крепкую психику, — бурчу я.

— С первым проще.

Фыркаю. Все же он реально очень странный. Я таких индивидов никогда раньше не встречала. Обычно люди хотят нравиться. Это чуть ли не базовая настройка человека. Мы с детства учимся улыбаться, подбирать слова, не ковыряться прилюдно в носу и смеяться над чужими тупыми шутками исключительно потому, что от этого зависит, примут ли нас в стаю. Ведь от этого напрямую зависит наше выживание. Один в поле не воин, а чей-то ужин. Древние люди это быстренько просекли и стали объединяться… И с тех пор мало что поменялось. Разве что вместо стаи теперь соцсети, офисы и родительские чаты. Люди красятся, качают задницы, врут на собеседованиях и делают вид, что им интересно слушать рассказы о проказах чужих отпрысков, чтобы нравиться. Чтобы их выбирали. Любили. Ну, или терпели хотя бы…