Книга Эндшпиль, страница 10 – Юлия Резник

Шакирову, такому, как он есть, должно быть, очень сложно приходится в этом мире…

Он вообще не старается производить впечатление. Не сглаживает углы. Не кокетничает. Не заигрывает. Даже хамит без огонька — просто потому что искренне не считает такую манеру говорить хамством.

— Так чего ты хочешь? — повторяет Рамиль.

Нервно обнимаю себя руками. Холодно. И странно. Абсолютно дурацкий вечер. Шакиров напряженно на меня смотрит:

— Ты снова меня анализируешь? — спрашиваю у него, чтобы оттянуть время.

— Да… — кивает Рамиль.

— Могу поспорить, что твои выводы опять неверны.

— Попробуй. Но если я прав, ты согласишься с моим предложением.

Тю! Да я и так уже согласна. Просто не могу придумать, что он за это будет мне должен. Ну, не деньги же, серьезно.

— Давай.

— Ты не знаешь, чего у меня попросить.

А? Запоздало ловлю устремившуюся книзу челюсть. Шакиров дергает краешком губ, по моей реакции понимая, что попал точно в яблочко.

Вот же гад! Ежусь на ветру. А он, наверняка страшно собой довольный, утаскивает меня к машине.

— Адрес диктуй.

Диктую. Он забивает тот в навигатор. И плавно выезжает со стоянки. Смотрю на его красивые руки. Рамиль ведет довольно уверенно. Скользит ладонью по оплетке, подруливая. А я ловлю себя на мысли, что мне хотелось бы посмотреть на него в игре… Вот он берет пешку и… Трясу головой и, чтобы отвлечься от почему-то чувственных, блин, картинок, спрашиваю:

— А как ты понял?

— Элементарно. Ты же совсем не про деньги.

— Ха! — закатываю глаза. — Денежки я люблю.

— Их все любят. Но для тебя они ничего не решают. Сечешь, в чем разница?

После всех нелестных слов, сказанных в мой адрес, эти рассуждения звучат, я бы даже сказала, комплиментарно. Приосаниваюсь, искоса на него глядя.

— Почему ты так решил?

Гулять так гулять, да? Пусть продолжает… Мне нравится, когда меня хвалят.

Шакиров тоже на меня косится и продолжает, ага, хмыкнув:

— Потому что, будь иначе, ты бы осталась со своим Тёмочкой.

Так-то логично. Киваю и отворачиваюсь к окну.

— Ладно. Я согласна.

— Да понял я.

— Здесь можно просто сказать спасибо.

— Спасибо, — послушно повторяет Шакиров. Ну почему он меня бесит, даже когда поступает ровно так, как я и прошу?! Парадокс. Скриплю зубами.

— Может, дашь мне какие-то вводные?

— Например?

— Зачем тебе так издеваться над родными? — произношу не без сарказма. Ну, а чего? То, что я согласилась, еще не значит, будто я простила его за те унизительные слова. Правда, как известно, глаза колет. А я реально дура. И дело тут не в наследственности. Мать говорила, что Тема поматросит меня и бросит. Просила не забирать документы из универа. А я что? Думала, что умнее. Что мои стратегии по жизни успешнее… Мать ни во что не ставила. Ну, и вот. Даже если захочу — хрен теперь получится восстановиться. Может, попросить Шакирова посодействовать? Вряд ли кто откажется помочь человеку его уровня медийности. Загораюсь этой мыслью, и тут же гасну. Ну, вот поможет он… И что? Разве я так уж хочу стать учителем биологии в своем захолустье? Нет. Я на биофак поступила лишь потому, что туда был далеко не такой большой конкурс, как на более популярные направления. А выбора, кем я действительно хочу быть, когда вырасту, передо мной как-то не стояло. Мать сама жила по принципу — куда всунешься, туда и пойдешь. И мне с детства вбивала в голову эту мысль.