Книга Эндшпиль, страница 17 – Юлия Резник

— Почему это? Я могу от тебя сбежать.

— В этих туфлях? Удачи.

Темный взгляд Шакирова проходится вниз от моих глаз к ногам. Горячо… Ерзаю.

Минут через десять Рамиль неожиданно включает поворотник и сворачивает к небольшому магазинчику у дороги. Панорамные окна, теплый свет, аккуратная вывеска. Что-то фермерское. Экологичное. Для людей, которые покупают хлеб не потому что есть хочется, а потому что у него интересный профиль вкуса.

— Дома пустой холодильник, — бурчит Рамиль, как будто это все объясняет.

— Я думала, ты питаешься ненавистью к людям, — лепечу я. Рамиль странно на меня косится.

— Я-то, да. Но ты… Пойдем.

Магазин оказывается маленьким, но таким вылизанным, что я начинаю комплексовать уже на входе. Полки деревянные. Освещение мягкое. Помидоры лежат так красиво, будто их специально полировали эльфы. И даже картошка выглядит идеально.

А цены… Господи. Я хватаюсь за сердце.

— Рамиль. Ты видел? Здесь редиска стоит триста рублей!

Шакиров преспокойно берет связку и кладет в корзину. Я с ужасом за этим всем наблюдаю.

— Шахматистам так хорошо платят?

— На жизнь хватает.

— Да у нас в деревне за такие деньги тебе бы этот редис вместе с грядкой продали!

Шакиров тяжело вздыхает.

— Марина…

— Нет, подожди. Ты только посмотри на эти помидоры! Шестьсот рублей! Их что, опыляли райские птицы?

— Это нормальная цена.

— Для кого?! Для арабских шейхов?! Пойдем отсюда. Вас всех наебали.

Рамиль невозмутимо тянется за упаковкой черри.

— Они вкусные.

— Неудивительно — за шестьсот рублей!

Мужчина за соседним стеллажом начинает тихо смеяться. Шакиров делает вид, что мы незнакомы. Я иду за ним хвостиком, продолжая возмущенно бухтеть:

— Нет, я просто не понимаю! Вот это что? — хватаю баночку йогурта. — Двести пятьдесят за банку?!

— Он органический.

— Это молоко с бактериями!

— Ты очень громкая.

— А ты транжира. Поверить не могу, что кто-то может спускать столько бабок на овощи, имея пару соток земли.

— Ты хочешь разбить огород?

Я хочу?! Да прям. Мне даже подумать об этом страшно. Как вспомню эти бесконечные посадки… То картошка, будь она проклята, то огурцы. Кабачки, тыквы… Посади, прополи, вспуши, полей! Да я из деревни уехала, чтобы никогда этим больше не заниматься! Мне этот огород испоганил все детство!

Фыркаю, надменно задрав нос. И глаза точнехонько упираются в ценник на базилик. Ладно, может, небольшой огородик — не такая уж и плохая идея.

— А что? Полезно. Свежий воздух. Заземление. Единение с природой.

— Я никогда не занимался ничем подобным.

— И что? Картошка тебя за это не осудит.

У Рамиля дергается уголок рта. В его исполнении это почти улыбка.

— Ты удивительный человек.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— Я сама решу-у-у. — Изображаю придурка из известного мема в попытке понять, насколько Шакиров в теме.

Он качает головой и идет дальше. И все, что я понимаю, так это то, что мне рядом с ним чертовски весело. Реально. Не больно. Не тошно от мыслей о Тёме. А ве-се-ло. Словно рядом с этим странным, невозможным человеком мой мозг временно забывает страдать и переключается в режим: «Господи, ну и что он сейчас опять вычудит?».

А еще неожиданно хорошо, от того что такой сложный человек, как Шакиров, рядом со мной тоже как будто бы расслабляется. На первый взгляд, конечно, может показаться, что я излишне самоуверенна, что, скорее всего, дело вообще не во мне. Но… нет. Я почти уверена, что ему хорошо именно со мной. Возможно, мы могли бы с ним подружиться.