Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 94 – Хьюго Борх

— Ты к бабке не заглядывал? Бедолагу Отто перетащили или нет? – поинтересовался Якоб.

— Да когда б я успел? … Как он помер!? Я думал – очухается! От крыс еще никто не помирал.

— …

Гробокопатели шли быстрым шагом, старик Томас, воюя с одышкой, едва поспевал за ними.

— Упорину бы мне хотя б срубили! Как догнать-то вас?

Расстояние все увеличивалось, старик уже обнимал каждое дерево, в надежде обрести новые силы для продолжения пути, пот застил глаза, и тогда он закричал им, чтоб подождали – в начале слабо, но потом дозвался, и его услышали, вернулись, пожурили.

Старик Томас хотел схитрить и сделать передышку, для этого по ходу он выдумывал что-то, но была одна история, которую он решил примерить на горячие головы Яана и Прийта, история о том, как инквизитор раскопал похороненную ведьму.

Во время большого инквизиторского объезда прибыл он в один город, где почти все население было истреблено чумой. Оставшийся народ готовился к смерти, и то, что люди узнали об одной погребенной женщине, страшило их не меньше чумы. Видели они призрак, являвшийся по ночам, и уносящий несчастных. Это был призрак той женщины. Инквизитор высказал свое подозрение, если она пожирает свой саван в могиле, то точно ведьма, и пока не пожрет его, люди будут помирать. Не медля Инквизитор велел раскопать могилу и вскрыть гроб. Из могильщиков только один вызвался выполнить приказ инквизитора. Оторвав крышку гроба, он вытащил покров и все удостоверились, что покров изъеден. Трупу отсекли голову, и затем все было сожжено. И несли люди хворост на погребальный костер, и разгорался он все выше. Потом неделю постовались и молились в храме, давя друг друга от неистовства. Но вытравили страх, и чума оставила город.

— Вот с ведьмой – то как…, – добавил старик.

Вошедши на кладбище, спутники сразу принялись за работу. Копалось легко. Земля оказалась податливой, мягкой, рыхлой, легкой. Изрядно пришлось поднатужиться, когда сдвигали могильный камень, вросший в землю. Копать Яану, Прийту и Якобу пришлось втроем – старик отрешенно сидел поодаль, и все прикладывал руку к груди, проверяя сердечное биение, замирал и прислушивался. Видно, боль в левом боку его опять досаждала, как намедни, вечером. Еще посетовали они на безветренную погоду, что установилась, как подошли к могилам. Но в этом не усматривалось никакого природного благоденствия, потому что тишина была как перед бурей. И все деревья вокруг встречали не птиц, а кого-то другого, смирно выстроившиись, как на паперти, за подаянием.

С камнем управились тогда, когда Яан вырубил кол, и неподатливая преграда была развернута в сторону.

Прокопав до могильной глубины, гроба они не обнаружили. Ошибиться тоже было невозможно. На похоронах старухи были все. Тогда углубились еще на пару ладоней, но лопаты уперлись в жесткие слои глины. Старик с каким-то остервенением принялся креститься. Но получалось у него все неловко, будто отмахивался он от комаров. Лопата у него совсем не втыкалась, он пыхтел и скреб отколовшиеся куски земли. Тяжело было копать, но легче давалась молитва. Сидишь, хоть в яме, хоть на бугре – читай молитву и тебе станет легче. Но никто не хотел слушать причитания старика. Из дрожащих его губ сыпались слова, посвященные Богу, ласкали его слух и не давали покинуть его последним силам. Видно было, что перепугался он насмерть. Может, поэтому оступился, и когда упал на днище могилы, то отказался подниматься.