Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 68 – Хьюго Борх

Под вечер праздник дарил всем подарки, не забывая никого, и незаметно покидал людей. Не прощаясь, он затихал, то прошуршав шелковым девичьим платьем, мелькнувшим за углом, то звонким удалявшимся детским голоском, то грустной песней, то веселым смехом, то щебетом птиц. И вот за тяжелой дверью, протяжно скрипнувшей в последний раз, укрылся, спрятался праздник до следующего года.

В тот день и солнце навеселилось вдоволь. Утомленное, оно в изнеможении скатилось в бездонную небесную мошну, окрасив узенькую полоску в огненные цвета. Так прощалось солнце, всего на одну ночь. Только оно так умело прощаться… И как же было не посмотреть на такое диво? Молодежь по традиции уходила на холмы, и еще долго веселилась после заката до густых сумерек…

Кристина и Янек спустились с холмов раньше. Девушке нужно было успеть домой, она жила теперь у фру Паулины, которая приходилась ей отдаленной родственницей, и старалась выполнять наказы и наставления заботливой старухи. Еще ей жаль было хризантем, подаренных Янеком, цветы увядали без воды и ждали своего спасения.

Они вышли на улицу св. Генриха, и остановились у ворот.

Они молчали – что скажешь, если это только вторая встреча?

«Что с тобой? – говорили ее глаза. – У тебя изменилось лицо».

«Я не пойму что творится со мной? А когда пойму – ты узнаешь первая».

«У тебя чужие глаза»

«Я хотел спросить тебя…».

— Эй, Янек! Не увлекайся! – голоса проходивших парней и их дружный хохот уязвили Янека, но Кристина крепко вцепилась в его руку.

Они снова молчали. И опять с дороги кто-то их окрикнул. Бедняга Янек споткнулся, он так и не починил башмаки после многодневных поисков Кристины – разволновался, забыл расспросить ее о странном священнике.

— Янек, я хотела сказать тебе…

Он не слушал, просто стоял как одуревший и следил за движениями ее губ. Наконец он выдавил из себя ее имя.

— Янек? Послушай меня…

— Я не уйду.

— Янек, да отпусти же, – Кристина пыталась вырваться из его крепких объятий. Он пытался ее удержать, но получилось неловко, и футляр от скрипки съехал с плеча на руку.

— Я хочу остаться с тобой. Разреши мне, – попросил Янек.

— Нет. Ты какой-то сам не свой сегодня. Пирогов объелся? – Кристина улыбнулась и сказала серьезным тоном: – Я ношу траур по бабушке. Уже поздно. Иди домой. Да, еще не забудь забрать свою скрипку и на ночь прочесть молитву «Благослови».

Он кивал.

— Обещай! Священные слова, а также дозволенные наговоры спасают людей от нечисти, от зла. Помолишься? Обещаешь?

Он послушно кивал.

— А теперь отпусти меня и прощай.

— Кристина?

— Прощай же. Я помолюсь за тебя.

— Кристина, послушай, – Янек опустил голову на грудь, и вздохнул, насупившись как молодой бычок.

Кристина встала на цыпочки, поцеловала его в щеку, и задиристо заглянула в его глаза.

— Янек, ну что с тобой?

Он сделал движение к ней. Она отстранилась. Растерявшись, он развернулся и пошел без оглядки к мощеной булыжником дороге. Кристина не уходила, пока он не скрылся за поворотом. Она почувствовала неладное, но было поздно. Янек пошел не в ту сторону.

Городские ворота загородили груженые повозки. Большая их часть возвращалась с ярмарки. Одна или две, видно не выдержали веса прикупленного товара и завалились прямо на дороге. Теперь стража и возчики пытались восстановить движение.