Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 65 – Хьюго Борх

— А может женщина – это и есть Бог на земле? Женщину можно любить как Бога и больше чем Бога.

Они продолжают кружиться. Но вот он кружится один, вцепившись руками в пустоту…

Льется невидимый дождь. Перекрестив руки, девушка стягивает через голову мокрое платье. И он узнает в ней Кристину. Мокренькая, дрожащая, она залазит в пустую бочку, наполненную до краев студенистым соком. Он черпает его пригоршнями и пьет. Она окунается с головой и раскрывает глаза. Ему видны ее глаза. Она смотрит из бочки на небо. И он целует поверхность, позволяющую увидеть эти глаза. Дождь обретает видимость и каждая капля приносит наслаждение. Дождь белеет и сыпется яблоневым цветом и покрывает волосы и лица лепестками цветов. Лепестки текут вместе с каплями сока. И снова глаза! Но! Сколько страдания и упрека спрятано в этих глазах! Он трусливо прячется от них, но в ладонях не находит спасения. Его руки сползают с лица – перед ним всплывает головка ребенка, какой-то маленькой девочки, чьи волосы расплываются, закрывая всю поверхность бочки. Голова поворачивается – на него в упор смотрит Олина, она не пропадала, она живет в саду.

А – а – а – а – а – а – а – а – а! – доносится из леса крик Кристины. Он оборачивается на крик и бежит туда, откуда он послышался, бежит, сначала робко, поджимая колени, потом все увереннее и тверже. Вдвоем с Кристиной они стремительно плывут по высоким зарослям травы. Бросаются в самую гущу, разгребая волны. Они амфибии, обезумевшие от потери земных притяжений…

Он проснулся, с горечью осознавая, что все привиделось во сне. Глупо пытаться заснуть еще, чтобы вернуться к утраченному. Еще глупее молиться Богу, когда хочешь женщину. Он встал, пошлепал босыми ногами к камину, оставляя за собой грязный след. Ноги опять оказались испачканными в земле. Было ясно – он бродит во сне, сам или кто-то ведет. Скорее второе.

…Он не помнил, шел по земле или летел. Он нырнул с обрыва в холодные утренние воды озера, и не хотел всплывать на поверхность. Но, не поддавшись этому легкому влечению смерти – вынырнул из воды и поплыл к другому берегу. Дышалось на редкость легко. Подземные воды обдавали тело ледяными потоками. Плыть обратно, впереди водоросли – можно запутаться в них – поплыл в сторону… И тогда он увидел ее глаза, под водой. И медузой надувшееся красное платье. Он выплыл на поверхность, жадно вдыхая воздух! Это не сон!

Выбравшись на берег, он упал и схватился за голову. Там мертвое тело девушки. Не могло быть никакого наваждения. В голове промелькнули черные фигуры людей в мантиях и сутанах, их суета у костра, выжженная земля вокруг, дикие крики, кровь, огонь, и все без лиц, лица спрятаны за капюшонами и лишь у одного, стоящего спиной, вместо затылка – козлиная маска.

Смерть кругом. Он вытащил ее на берег, вместе с веревкой, опутавшей шею. Он помолился за ее душу.

Он был тогда на поляне и должен был ее спасти. Теперь не мог сдержать себя – катался, как медведь, ужаленный пчелами, по земле, и бился о землю, как рыба пойманная в сети. Он выл как проклятый под воротами людского отчуждения. Он хватал землю, не в силах унять свои порывы. Он вопрошал к Богу раскрыть ему глаза. Он не услышал слов Спасителя…

Сомнений быть не могло – Олина погибла! Старуха вернула ее, но мертвой. Девушка никогда не назовет имя своего мучителя. Глаза ее видели того, кто принес смерть и тех, кто знает пришельца.