Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 40 – Хьюго Борх

Праздничная месса закончилась, по просьбе пастыря все услышали от него одну старую историю о женщине, с которой шесть недель подряд проводился Обряд экзорцизма. Ее стали подозревать, когда она начала сбегать от мужа, ходила как неприкаянная, выкрикивала разные непристойности. Но окончательно в ее одержимости убедились тогда, когда с приходом в здание церкви раздавались стуки, скрежет, дикие завывания, приводившие в ужас прихожан. К ней стали приглядываться внимательнее, и остерегаться стоять рядом. Однажды ее обнаружили на саркофаге, где она сложила руки и лежала, вытаращив глаза. На сеансах она демонстрировала невиданную силу, легко вырываясь из рук помощников священника, порывалась сдернуть настенный крест. Странно, по-змеиному двигала головой. Плевалась в лица окружающим. Схватила ритуальную книгу, с нечеловеческой силой разорвала ее в клочья, которые разлетелись пеплом, но никто не видел как книга горела! Казалось, не избавить ее от одержимости дьяволом. Но она излечилась. Ничего не помнила, даже как вырываясь однажды, сломала пальцы одному из помощников… Потом она много молилась, став ревностной католичкой – и прожила долгую праведную жизнь.

Едва за последним прихожанином захлопнулись двери, Отец Марк прошел по боковому нефу, оглядывая длинные ряды лавок; дабы убедиться, что никто не остался в храме, закрыл плотнее входную массивную дверь и по крутой деревянной лестнице поднялся на органную площадку. Последние дни играл легко и дольше обычного, а теперь медлил с первым нажатием на клавиши инструмента. Да еще приступы кашля усилились, – последствие ночи, проведенной в охотничьей яме.

Вдруг пальцы послушно легли на клавиши и органные трубы выдохнули первые звуки. Он решил сыграть свою любимую музыку Баха – Хоральную прелюдию фа минор. Он всегда стремился играть именно Баха в минуты духовных поисков, сомнений. Но эта, пожалуй, самая грустная, мелодия, несла для него особенный смысл.

Как никогда в эти минуты он ощущал себя монахом, ведущим божественный разговор посредством бессловесных звуков, проникающих в душу. Он молился играя. Он излечивал себя и людей, играя. Музыка стала для него молитвой святому Пафнутию, получившему много увечий в своей жизни. Но почему в этот музыкальный сеанс ему привиделись волки, из хищный оскал, и бег волчьей стаи, бег за обреченной жертвой…

— Волки! Волки! – к воротам Кодена бежали испуганные люди, с косами, топорами, веревками, корзинами со смольем. Волков поблизости не было, но все бежали безостановочно, не выпуская из рук свои инструменты.

Подозрения начались с утра, когда люди вышли в поле на косьбу, им показалось, что в ближайшей низине прошла стая волков. Позже это подтвердилось – волки окружали людей. Моросил мелкий дождь, над травой поднялось все комарье. Косари пошли зажигать огонь для дымовых ям, куда сбрасывали хвойные ветки, и тогда нос к носу они увидели волчьи морды, в упор смотрящие из кустов. Люди отступили – а волки? Волки отступили тоже, не решились сразу напасть на людей.

Стража издали увидела бежавшую толпу. Начальник караула оседлал коня и выехал навстречу. Он недоверчиво спросил у Отто, который казался напуганным меньше других:

— Где волки?

— Там! Там! Везде, – показывал ошалевший Отто.