Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 115 – Хьюго Борх

Он брызнул святой воды – что-то быстро прошептал и крикнул:

— Я приказываю тебе выходить из нее!

И снова окропил ее слабо трепечущее тело водой. И отзывалась плоть на святую воду легкими вздрагиваниями.

…Он долго выкрикивал:

— Во имя Иисуса! Во имя Иисуса!

При его последних словах Инесса зашевелилась. Будто в ней что-то проснулось. Распахнулись ее доселе закрытые глаза, и желтоватый свет появился в центре ее глазных яблок. Викарий продолжал стоять и кричать на это существо. Его слова сыпались на латыни. Очевидно, он чувствовал, что крик его слышит ОН, где бы ОН не был. Власть над безумным ребенком теперь принадлежала священнику. Но эта власть не способна была изгнать злого духа из тела девочки.

— Pater noster, qui es in caelis;

sanctificetur nomen tuum;

adveniat regnum tuum…

Священник беспрестанно читал «Отче наш» и с него градом лил пот, и голос его хрипел и уже дрожали его немеющие руки.

И вдруг до Кристины донеслось, как изменившимся спокойным голосом, совсем тихо, склонившись над безжизненным тельцем ребенка, он произнес:

— Теперь, злой дух, находящийся в этом ребенке, теперь ты подчиняешься мне. Я говорю тебе: Как твое имя? Во имя Господа Иисуса Христа я приказываю тебе ответить мне!

Из уст Инессы посыпались проклятия, а он продолжал вызывать Демона, прижав крест к ее лицу. Звуки, долетавшие до слуха Кристины, стали меняться на жалобные – Демон взывал к пощаде и сам глумился над своими призывами. Но среди них был ответ! Он просочился как одинокая капля воды, оставшаяся от ветров на траве.

Всего лишь одно слово, произнесенное с невероятным ядом, но так быстро и неразборчиво, что Кристина поняла, что это слово было, но что оно значило, она не смогла бы передать. Лицо Инессы скривилось от ужаса – оно выражало боль и ненависть. Никогда за всю свою жизнь Кристина не видела такой ненависти ни в чьих глазах.

— Во имя Господа Иисуса Христа, – приказал священник, – Ты, Дух ненависти, выходи из этого ребенка.

Глухой голос, раздавшийся из какой-то глубины, нечеловеческий голос ответил:

– Возвращусь в дом мой, откуда я вышел.

— Что? Что ты можешь? Глумливая тварь! Ты отвечаешь словами из Библии. Евангелие от Матфея! Но не для тебя. Выйди наружу! Выйди!

И снова в неизвестных муках скривилось лицо Инессы и в судорогах забились ее ноги, и снова пена выступила на ее посиневших губах.

— Во имя Господа Иисуса Христа, – продолжал священник. – Ты обязан выйти! Во имя Господа Иисуса Христа, ты обязан выйти! Во имя Господа…

Как в нескончаемом сне продолжалось это действо. Сколько нужно настаивать на своем и можно ли удержаться в своей вере и упорстве? Как это подействует на Демона, который изощренно совершает свои деяния. На узкой тропе священнику предстояло вести это сражение с Божьей воли и решимости. И он не сворачивал с пути. Чем больше цитировалось Писание и упоминалось имя Иисуса, тем сильнее укреплялся дух его поборника, получавшего доминирующее влияние над своим врагом. Он до последних сил готов был сеять божественные молитвы и ожидать свои добрые всходы.

— Выхожу, – наконец послышалось священнику. – Она уже дьяволица.

Легко, как крылья, Инесса подняла руки, и мгновенно скрестила их на своем горле – она принялась душить себя своими собственными руками. Ее лицо сделалось бордово-серым, и снова закатились глаза. И четыре руки, священника и его любовницы, наконец, оторвали руки Инессы от ее горла. Она затихла. Они упали рядом. Она попыталась пошевелить искривленными пальцами, что окаменели и торчали маленькими идолами из окровавленных ладоней.