Книга Убийственно розовый сад, страница 3 – Диана Пенроуз

Пенелопа продолжала работать с лилиями, когда порыв ветра из окна поднял облачко оранжевой пыльцы с тычинок. Пенни сощурилась, и вокруг ее больших светло-карих глаз цвета жидкого меда на мгновение собралась едва заметная паутинка лучиков-морщинок. К тридцати двум годам ее красота уже лишилась броской яркости, превратившись во что-то спокойное и уютное, как свет от настольной лампы в осенний вечер. Русые, от природы вьющиеся волосы были небрежно убраны в пучок, из которого упрямо выбивались пушистые пряди, золотившиеся на солнце. Россыпь веснушек, когда-то усыпавших ее нос и щеки в юности, почти сошла на нет. А вот родимое пятно на левой щеке, напоминавшее крошечный кленовый листок, осталось.

Отец любил эту родинку и ласково называл ее «моя метка». Каждое утро, будил он дочь или провожал в школу, он непременно находил момент, чтобы коснуться этого места губами, ставя невидимую печать своей бесконечной любви.

Пенелопа собиралась поставить очередную подготовленную лилию в вазу, как вдруг ее взгляд упал на прикорневую часть стебля, погруженную в воду. Она сузила глаза. Вода была идеально прозрачной, но на самом стебле она заметила едва уловимый маслянистый отлив.

«Странно…» – не оформившаяся мысль мелькнула и погасла, отложенная в сторону более насущными задачами.

Она отложила цветок в сторону, чтобы позже промыть стебель, и потянулась за следующей лилией. Ее внимание уже переключилось на новую композицию, которую предстояло собрать, как вдруг с мягким, моторным урчанием на подоконник запрыгнул Сэр Персиваль. Он грациозно прошелся между вазами, виляя хвостом-плюмажем, и ткнулся своим прохладным влажным носом прямо в родимое пятнышко под глазом хозяйки. Это был их утренний ритуал, унаследованный от отца Пенелопы, – словно волшебная кнопка, нажав которую, он будил в ней не просто тело, а саму душу.

— Привет, Персик, – мягко сказала Пенелопа, почесав его за ухом. – Хочешь погулять?

Кот в ответ бурно помурлыкал, и Пенелопа, отложив секатор, направилась к двери. В этот момент ее взгляд упал на приоткрытый ящик с инструментами. Вчера она перекладывала его содержимое и точно помнила, что оставила маленькие садовые ножницы с синей ручкой сверху. Сейчас же они лежали под парой перчаток лезвиями вниз.

Пенелопа на мгновение замерла. Она не была человеком беспорядка – каждая вещь в магазине имела свое место. Пенни мысленно восстановила цепочку: утром заходила миссис Хиггинс за букетом хризантем, суетилась и просила совета. Она стояла как раз у того ящика. Вероятно, в поисках подходящей ленты Пенни отвлеклась, случайно сдвинула ножницы, а потом, торопливо закрывая ящик, просто сунула их под перчатки, чтобы он легче защелкнулся.

«Любопытно, – мелькнуло у нее в голове. – Беспорядок – это всего лишь нерасшифрованная закономерность».

Улыбнувшись этой мысли, она поправила сбившиеся пряди волос и открыла дверь для Сэра Персиваля, который уже нетерпеливо бил хвостом по полу. Дверь отворилась с мягким скрипом, и Персиваль мгновенно, словно рыжая жидкость, просочился в едва заметную щель. Пенелопа распахнула ее полностью и вдохнула свежий, непривычно теплый для октября воздух. И ей почудилось, что она улавливает в нем тончайшие нотки роз, пышным ковром расстилающихся сейчас на холме. На секунду ее накрыло почти непреодолимое желание – бросить все заботы и отправиться на конкурс. Ведь на заднем дворе ее маленького магазина давно ждали своего праздничного часа великолепные чайно-гибридные розы сорта «Глория Дэй». Она обожала эти розы: именно в их честь получила свое второе имя. Ее полное имя было Пенелопа Глория Дэй.