Книга Из ада с любовью, страница 87 – Эрих Келлер

Джентльмены за соседними столами сделали вид, что их это не касается, разве что некоторые коротко покосились на происходящее.

— Запомни, честный и справедливый полицай… Волка нельзя превратить в барана. Но волка можно сделать человеком. Макаренко превращал волчат в людей. В настоящих людей, ты понял? И для этого надо быть человеком, а не волком и не бараном.

Тони выпустил Блэра из захвата и хотел подняться, но пошатнулся, ухватился за скатерть и свернул со стола лампу, три стакана с виски и последний расклад. Ну и придавил Блэра снова – уже не нарочно. И надо же – тот побоялся возразить!

— Очень здорово… – проворчал Смит, помогая Тони встать.

Бернал тем временем протянул руку помощи Блэру.

— Тони, спасибо, конечно, за столь веский аргумент в мою пользу, но, если честно, я не понял, почему ты принял слова Эрика так близко к сердцу. Неужели труд русского педагога произвел на тебя столь сильное впечатление?

Тони плюхнулся на стул – голова слишком кружилась, не надо было так напиваться и делать глупости. И никаких оправданий в нее (голову) не приходило. Не заявлять же прямо, что Блэр стукач, чем и вызывает столь острое желание дать ему в зубы.

— Да. Произвел. Впечатление. – Он перевел дыхание.

Блэр посмотрел на него исподлобья и тихо, со злостью, сказал:

— Ты дерешься как матерый уголовник… Интересно, когда и где ты этому научился? Неужели в Калькутте, в колледже Дэвтона?

— Моя жизнь в Калькутте, хотя тебя это и не касается, не была столь безоблачной, как твоя. А ты, любитель свободы, на месте Макаренко предпочел бы использовать кандалы, дубинки и карцеры. Потому что ты трус и слабак.

— Аллен, хватит, – кашлянул Смит.

— Что, теперь ты еще сильней любишь жестокое обращение с заключенными? – продолжал ворчать Тони, уже вполне удовлетворенно. Доктор Фрейд прав: бороться с подсознанием бесполезно, и если хочется дать кому-то в морду, не надо вместо этого пробовать подружиться. Проще проследить, куда Блэр ходит по утрам.

* * *

О драке в клубе «Дама треф» полковнику Рейсу сообщили еще вечером, утром же телеграфом на Аллена пришел подробный донос от внештатного сотрудника МИ5 Эрика Блэра. Полковник не любил стукачей и, читая сей опус, прикусывал губы, чтобы не расхохотаться.

По мнению Блэра, Аллен был не тем, за кого себя выдает: имел богатое уголовное прошлое, выражал сочувствие преступникам, глумился над демократическими ценностями, критиковал английскую систему исполнения наказаний, ратовал за право на труд и поддерживал другие идеи коммуниста Бернала. Кроме того, Аллен встречается с дочерью коммуниста, видного организатора беспорядков на Кейбл-стрит, о защите прав которого он просил коммуниста Бернала.

Но главное, пользуясь доступом к секретной информации и зная о том, что Блэр внештатный сотрудник МИ5, Аллен угрожал ему разоблачением (при всех назвал дятлом).

Полковника заинтересовало только уголовное прошлое Аллена – новый штрих к его характеру, и штрих, никак не вязавшийся с представлением Рейса о немецком резиденте вообще и Аллене в частности. В Германии не жаловали уголовников, имей Аллен хоть один привод в полицию, и он бы сейчас сидел в концлагере, а не катался на моноциклете по Лондону. А два привода – и тебя признают рецидивистом с последующей принудительной стерилизацией, дабы не мутил арийскую кровь великой Германии.