Книга Из ада с любовью, страница 59 – Эрих Келлер

— Хочу обратить ваше внимание, Рейс: способ передачи информации, используемый русскими, весьма недешев и рискован, посланные сообщения закрыты индивидуальным шифром со статистически надежным ключом, прочесть их принципиально невозможно. Разработка таких шифров и сам процесс шифровки недешевы так же. Мы не без оснований предполагаем, что русские шпионы как раз заняты сбором информации о наших переговорах с рейхом. Потому будьте осторожны – в Москве спят и видят срыв переговоров. Если им станут известны подробности операции «Резон», у нас будут большие неприятности.

— Но мы не можем полностью отказаться от работы Комнаты 40… – заметил полковник.

— Никто не говорит о ее закрытии. Мы попросим их составить Очень-сложный-шифр, который сможет прочесть Аллен. А информацию вы зашифруете сами.

— Может, все-таки поручить составление шифра кому-нибудь другому? В Оксфордской лаборатории криптоанализа тоже есть неплохие специалисты…

— Во-первых, в Оксфорде не знают Аллена и его способностей, а для ребят из Комнаты 40 он однокашник по Кембриджу и в некотором роде соперник, они обрадуются этой игре. Но главное, поменять Комнату 40 на оксфордских криптоаналитиков – это менять плохое на худшее. Неприятно вам признаваться, но в Оксфорде, по всей видимости, работает человек из Второго бюро. Нам даже известен его оперативный псевдоним – Урсус. Вычислить его – дело времени, но пока этого не произошло, лучше не рисковать. При этом в Комнате 40 сидят завербованные агенты, получающие конкретные задания от резидента, они запросто пропустят информацию об Аллене мимо ушей. А в Оксфорде работает профессионал, и он мимо ушей такого подарка от нас не пропустит.

* * *

«Тригон, Тригон. Тригон, Тригон. Тригон, Тригон. 87745 346921 47233 55441 61412…»

Мужские созвучия в американских цифрах складывались в таблицы, накапливая статистику для криптоаналитиков Комнаты 40…

в которой Тони Аллен забирает Кейтлин Кинг из госпиталя и встречается с Мудрым Берналом в клубе левой книги

Тони третьи сутки ничего не ел. Не мог. Стоило глянуть на любой, самый невинный продукт питания, как дагерротипическая память подсовывала ему точнейший цветной дагерротип, на котором было запечатлено обкусанное лицо разложившегося трупа, а вдобавок почему-то слышался запах мертвечины. Ком вставал в горле, и на вопрос, хочет ли он есть, Тони мог смело ответить: нет, наоборот. Сначала было смешно и немного неловко перед самим собой – потом смеяться расхотелось.

В среду утром у него болели голова и желудок, кололо в правом боку, а кроме того, отмечалось легкое дрожание в членах, потому, когда его вызвал к себе мистер Си, Тони даже обрадовался – вдруг опять отправят домой?

— Тони, ты плохо выглядишь. Ты не болен? – по-отечески поинтересовался мистер Си.

— Нет, сэр.

— Присядь. Мне почему-то кажется, что ты сейчас упадешь.

— Нет, сэр. Я хотел сказать, не упаду.

— Все равно присядь. Мне тут удалось перехватить развернутое сообщение в адрес МИ5 из одного исследовательского центра. Его шифровали в Комнате 40, и делали это профессионалы, а не пацаны директора Бейнса.

— Я понял, сэр.

Очень интересно: Исследовательский центр посылает сообщение в Секьюрити Сервис, зачем-то его шифрует, будто нет иного способа передачи документов, кроме телеграфа, да еще и обращается при этом к услугам ребят из Комнаты 40! И сообщение совершенно случайно перехватывает мистер Си! Они сами-то поняли, чего наворотили?