Книга Из ада с любовью, страница 143 – Эрих Келлер

— Не веришь? – Она рассмеялась. – Проверять не будем, тебя и так в последние дни били все кому не лень.

— Не все, а только ветераны.

Проверить бы все равно не вышло – Тони не мог ударить женщину. Даже для самозащиты. Когда-то, когда ему было почти четырнадцать и он чувствовал себя настоящим волком, а не щенком, когда носил финский нож за голенищем ботинка (пусть подошва на нем и была подвязана веревкой, чтобы не отвалилась), когда он уже умел ходить бесшумно, бегать очень быстро, а драться отчаянно и победоносно, после четырех побегов из приемников для детей-правонарушителей, – именно тогда его, помнится, довели до слез две малолетние шалавы, промышлявшие на вокзале древнейшим для женщин способом. Самое обидное, им было не больше чем по двенадцать лет.

Тони уже не клянчил жратву и лазал не по карманам на рынке, а по форточкам, и долю получал марафетом, который умел выгодно сдать.

Помнится, было раннее темное утро, мела метель и он шагал через пути от привокзальных складов, где только что закончился дележ добычи. Девки шли ему навстречу – наверняка где-то там они и ночевали. Верней, дневали.

— Эй, шкет, угости марафетиком, – вроде бы пошутила одна – в цветастом льняном платке, надетом явно не по погоде.

Откуда девки узнали, что у него есть марафет? Может, кто и навел.

— Отвали, – ответил Тони, не останавливаясь.

— Да погоди! – расхохоталась вторая. – Чего законфузился? Хошь любви по-французски?

Тони из разговоров знал, что такое любовь по-французски, но на себе ее пока не испытывал (как и вообще любовь), да и не жаждал особо, маловат был. Разве что для форсу… Чтобы бахвалиться потом – папиросы он курил, спирт пил, марафетом баловался, а вот с девочками пока не получалось. И тут сразу – по-французски. Не всяк таким похвастается…

Он остановился и неуверенно сказал:

— Так холодина ж…

— А мы в подвале. Но, чур, сначала марафетик!

В общем, немного марафета они нюхнули, остальное взяли посмотреть и не отдали, поглумились немного и вытолкали Тони из подвала на мороз ни с чем – весело смеясь. Любой на его месте обеих оставил бы без зубов (чтобы сподручней было любить по-французски) только за попытку отобрать марафет. А Тони даже пригрозить им не посмел, не то что ударить. И хотел, и мог – но как только собирался с духом, внутри все переворачивалось и решимость сходила на нет. Ему почему-то сразу мать представлялась, когда умирала уже, – лицо белей подушки и черные провалы глаз. Тронь – и растает.

А девки сразу смекнули, что он ничего им не сделает, – как моро-суки, учуяли издалека.

Пугать девок он потом научился, а ударить так ни разу в жизни и не посмел.

* * *

Операция «Резон» шла к завершению. Аллен пока вполне оправдывал доверие МИ5 и своих руководителей из рейха. Все складывалось как нельзя лучше, особенно с миссис Кинг, которая станет самым лучшим прикрытием для вывоза Звереныша на континент. Опять же, нельзя не порадоваться, что такой ценный агент, как внештатный кодер МИ6, имеющий доступ к засекреченной информации, внедренный с такими ухищрениями и благополучно работавший на германскую разведку более четырех лет, наконец-то выбывает из игры. Он обошелся немцам гораздо дороже, чем русским завербованные «кроты» из Комнаты 40. Конечно, его агентура останется – ее подхватят те, кто придет ему на смену. Но часть агентов отвалится сама собой, личность вербовщика иногда много значит, а Аллен был человеком приятным, располагающим к себе, – даже моро с их чутьем поддавались его обаянию.