Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 94 – Татьяна Карсакова

Когда пришли к нам в кабинет, Маша с Женей были в шоке. Я половину еды нам перетащил, ещё и две бутылки хорошего коньяка спёр. А что, на халяву же. Ещё удивился, когда они ругаться начали. Ждал, что похвалят.

Юлька смеётся. Не ужасается, и на том спасибо.

— Ты тогда не мог привыкнуть к тому, что еды много и её можно не прятать, — Юльчонок меня, как обычно, оправдывает.

— Я работал с ними к тому времени три года, — признаюсь. — И уже знал, что еда у меня по-любому будет. Просто… Не могу объяснить. Есть еда — надо тащить себе. Зачем платить, если можно так взять. Не последнее же забираю.

И по мелочи ещё было. Если мы приходили куда-то, где есть в вазочках печенье и конфеты, это печенье и конфеты оставалось у меня в карманах. В магазинах воровал долго. Заходили с Жекой за хлебом, я уходил с булочками в кармане и сосисками за пазухой. Но это первый год. Потом Машка вбила в голову, что воровать нельзя, я тогда буду ничем не лучше, чем те, кого мы ловим.

Ещё долго возмущался и не мог понять, почему мы постоянно кого-то угощаем. Манька принесла на работу пироги. Один большой мне, и один раздала коллегам. Я три дня с ней не разговаривал, потом ещё полгода пытался объяснить, что лучше бы она всё нам оставила.

Юлька смеётся. Гладит меня по костяшкам пальцев.

— Я разберусь с институтом и приготовлю тебе пирог. Вкусный-вкусный, — обещает. — Его просто надо долго готовить, коржи пропитывать. А ещё ватрушки. И всё-всё тебе одному отдам.

— С тобой поделюсь, — обещаю. — И с Жекой. А с Машей не буду. Пусть её Бессмертный угощает, если она его выгораживает.

Стоп! Юлька тоже хочет общаться со мной после того, как это закончится?

— Тём, давай ты больше не будешь с Тимом ругаться и его провоцировать, — уговаривает Юльчонок.

Так вот для чего едой подмазывалась.

— Буду, — настаиваю. — Просто так, чтобы ты не видела.

— Нет, не будешь, — оборачивается ко мне Юлька. — Потому что, если ты продолжишь, глупо в Машиных глазах буду выглядеть я. Я тебе верю и тебя защищаю. Хотя она говорит так не делать. Мне кажется, что с тобой можно договориться. Но если нельзя, я пойму, что Маша права. Давай докажем ей, что нет.

Стоп. Меня к стенке пытаются прижать.

— Манипуляторша, — смотрю Юльке в глаза.

— Так мы договоримся или нет? — Юльчонок стоит на своём.

— А что, если нет? — напрягаюсь.

— Тогда я пойму, что с тобой можно только по-плохому и Маша права, — Юля разводит руками. — И буду тебя шантажировать тем, что сменю телохранителя. Или реально его сменю. Ты со мной плохо, значит, я с тобой тоже.

Да ты уже меня шантажируешь, хитрюга. Ладно, разрешу.

— Хорошо, я помирюсь с Бессмертным и не буду его дёргать. Но ты отвечаешь на десять моих вопросов честно и подробно, — выворачиваю в плюс для себя.

— А ты на десять моих, — тут же парирует Юля.

— Мадемуазель, а вы не охренели? — смеюсь. — Я, видимо, перегнул с воспитанием. Пиздец неудобная стала.

— Не ругайся, — Юльчонок закрывает мне рот ладошкой.

Кусаю, чтобы было неповадно. Отскакивает. Хохочет.

— Тёма, не делай так, — смотрит в глаза.

— Почему? — хмыкаю. — Весело же.

— Нет, не весело, — снова серьёзная. — Мы с тобой разговариваем.

— Ну давай поговорим, — соглашаюсь и тяну обратно к себе.

Закуриваю. Никотин вместе с дымом терпко заходит в лёгкие. Да, курить хотел, а сам не понял. Может, от того и бесился.