Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 19 – Татьяна Карсакова

— Что я тебе сказал по поводу общения со мной?

— Говорить прямо, — вспоминаю.

— Я тоже прямо говорю. Я первый начал разговор. Теперь я тобой манипулирую. Давлю на чувство вины. Ты ведёшься.

— Зачем ты это делаешь? — пытаюсь понять.

— Показываю. Чтобы больше не велась. Чувствуешь себя виноватой даже тогда, когда не при чём. С тобой в такие моменты всё, что угодно, сделать можно.

Земля уходит из-под ног. Он прав. Я всегда чувствую себя виноватой. Во всём. Но ведь так оно и есть!

— Пойду спать, — оборачиваюсь к Артёму.

— Обиделась? — глухой вопрос.

— Нет, мне надо подумать, — спешно закрываюсь у себя.

Между нами тонкая межкомнатная дверь. Слышу, как Артём клацает по клавиатуре, и больше ничего не слышу.

Решаюсь тихонько выглянуть. Сидит в той же позе, только наушники в ушах. Он любит музыку? Интересно, что слушает.

Оборачивается. Смотрит прямо в глаза. Тянется и снимает один наушник.

— Пришла посмотреть, всё ли у тебя хорошо, — объясняю. — Переживаю, что тебе будет неудобно.

— Мне удобно, — равнодушно. — Чистое пастельное дашь? Не люблю бардак, напрягает.

— Да, конечно! — бегу к шкафу, выбираю для Артёма самый красивый комплект, пахнущий саше, которыми перекладываю бельё. Подношу к носу. Пахнет приятно. Добавляю подушку с собственной кровати и плед.

— Ты можешь разложить диван, — предлагаю. — Сейчас я тебе постелю.

— Иди спать, — равнодушно. — И постарайся уснуть. Как хочешь. Будешь всю ночь ходить по квартире или плакать — нажалуюсь Маше.

Ныряю в свою комнату. Ну здравствуй, мой личный ад! Ложусь в кровать. Кондиционер сломался, а я побоялась вызвать мастера. Балкон не откроешь. В комнате душно и пахнет моим страхом. Закрываю глаза. Боже, помоги мне уснуть! Не хочу к психиатру! Хочу, чтобы это всё поскорее закончилось и вернуться к нормальной жизни.

Артём

Прочесываю камеры, которые можно найти в тех местах, откуда были сделаны фотографии. Сопоставляю факты.

Во-первых, там, где поймать фотографов можно, фотографируют разные люди. Значит, та же схема, что и с детьми. Юльку фоткали в институте. В машине с ее Денисом. На улице, в парке, на пробежке, с подругами…

Смотрю, как меняется Юля от фотки к фотке. Сначала яркая. Красивая, живая. Мимика очень выражена. Юля улыбается, грустит, о чем-то думает. Эмоции легко считываются, Юлька горит. На каждой фотографии — яркая искорка. Красивая. Объективно красивая. Миниатюрная, хорошенькая. Из тех, кто всю жизнь выглядит как ребенок.

Чем дальше листаю, тем больше меркнет Юля. Эмоции исчезают. Взгляд дикий, Юля худеет, бледнеет и даже мне заметно, что сходит с ума.

Набираю Маньку.

— Маньяка надо искать там, где Юля бывает каждый день, — сообщаю. — Или очень часто.

— Откуда выводы? — с интересом.

— Смотри, — рассуждаю. — Мы уже поняли, что маньяку нужен Юлькин страх. Фотографируют разные люди. Не сам. Как думаешь, ему хватает ее страха на фотографиях?

— Ну, судя по тому, что обнаглел настолько, что залез в дом — нет.

— Вот и я о том же, — внутри глухое удовлетворение от того, что я до этого додумался и Маша со мной согласна.

— Как Юленька? — переводит тему. — Еще не спит? Сможешь расспросить?

— Спит, — вру. — Поела и легла. Проверял. Дышит ровно, не прикидывается.

— Какая сильная девочка! — в голосе Маши удивление. — Женя сказал, что ела сама.