Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 179 – Татьяна Карсакова

— А ты умеешь, да? — включаю лёд в голосе. — Юль, не тупи. Только под ногами будешь мешаться.

— Потерпишь! — Юльчонок берет меня за руку и тащит в коридор. Ага, чтобы не очухался, не возразил и дома не оставил. Не прокатит.

— Юля, — снова беру за талию и сажаю на кровать. — Я не вредничаю. Там будет тяжело. Мы будем его раскалывать. Жестко. Тебе не понравится на это смотреть…

— Я буду знать, что ты это делаешь, потому что так надо! — перебивает Юлька.

Заманчиво, конечно. Но рисково. Не хочу, чтобы Юля видела меня на допросе. И убирать урода при ней неудобно. Бред какой-то. Пусть дома сидит, варит борщи.

— Юльчонок, борщ хочу, — переключаю Юльку. — Очень хочу.

— Я завтра тебе сварю, — улыбается Юля. — Вот сегодня закончим дела и завтра всё сделаю.

— Ты тупая у меня, что ли? — срываюсь. — Нет, Юля, нет. Научись слышать это слово. Сейчас у нас опасная ситуация. Сейчас надо слушаться меня беспрекословно.

— За нами никто не гонится, нам не надо никуда спешить, нам не грозит опасность прямо сейчас, — перечисляет Юля. — Пожалуй, ситуация не опасная, и слушаться тебя беспрекословно я не буду.

— Охреневшая, — констатирую. — Юля. Я опасный социопат. Я псих. Тебе должно быть от меня страшно.

— Серьёзно? — Юля приподнимает бровь. — Дай-ка поближе рассмотрю, — тянется к моему лицу.

Смеюсь. С ней невозможно не смеяться. Но всё равно всё напрягает.

— Тёмочка, — становится на цыпочки, заглядывает в глаза. — Мне очень важно сейчас всё закончить…

— Не затирай, — обрываю. — Это не про закрытый гештальт. Я тебе предложил такую же альтернативу, тебе не понравилось.

— Мне интересно! — заглядывает в глаза.

— Окей, — соглашаюсь. — Я тебе передам всё, что он сказал, слово в слово. Кроме самых страшных моментов.

— Да нет! — Юлька топает ногой. — Хочу быть там с тобой. Хочу посмотреть, как проходит настоящий допрос. Ну везде же с тобой ездила!

— Ты ездила со мной, потому что была под моей защитой, — объясняю. — Сейчас защищать не от кого. Маньяк под контролем. Осталось доломать. Я поехал этим заниматься. Ты сидишь дома и готовишь мне борщ. И следишь, чтобы был очень вкусный. С чесноком и сметаной. Я утром приеду, попробую и тебя похвалю.

— И я ещё охреневшая?! — глаза Юльчонка расширяются, кровь приливает к щекам. — Нет, Тёма, нет! Я не буду готовить тебе борщ, пока ты занимаешься всем самым интересным! Я тебе домохозяйка, что ли? Нет!

— Жаль. Но можешь не готовить, — подслащаю пилюлю. — Тогда просто ложись спать. Или почитай что-нибудь. Займись учебой. Раньше же ты как-нибудь себя развлекала. Юльчонок, я понятия не имею, где предел у твоей менталки. Если в тебе что-нибудь сломается, я мало того что помочь ничем не смогу, так ещё и могу сразу не понять. Если ты расплачешься, впадёшь в истерику — мне некогда будет тебя успокаивать. Если в тебе сломается что-нибудь посерьёзнее, Белкиной придётся отрываться от ребёнка и срочно тебя лечить. Не создавай проблемы себе и окружающим. Сиди дома. Я всё сказал.

Разворачиваюсь и хочу выйти.

— Во мне ничего не сломается, — Юля бежит следом. — Я могу себя контролировать. Ты научил!

Разворачиваюсь. В груди снова горящий ком. Да что ты будешь с ней делать?!

— Юля! — рявкаю, добавляя агрессии в голос. — Сядь! Быстро села!

— А что ещё мне сделать? — Юльчонок только щурит глаза.