Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 14 – Татьяна Карсакова

— Ты… — слово «больной» говорить не буду. Низко. Других нет.

— Больной, псих, дурак… — перечисляет Артём равнодушно. — Покричи, легче станет. Все кричат в такие моменты, меня не напрягает.

Разбирает смех. Спаслась от маньяка, называется!!!

— Артём, нельзя кормить людей насильно! — сопротивляюсь.

— Можно, — глухо. — Если человек сам не ест.

Сажает на диван и подпихивает тарелку.

— Роллы. Женщины любят обычно.

Я тоже люблю, но…

— Я не голодная, — отодвигаю.

— С ложки накормлю, — берёт вилку и подносит к губам.

Отворачиваюсь. От еды тошнит.

— Ясно, — берёт телефон, что-то набирает. — Здравствуйте! Можно капельницу? Внутривенное питание, человек с депрессией, вес критический. Буйная, но подержу…

— Стой! — кричу в панике. — Сама поем!

Хватаю ролл пальцами.

— Я смотрю, — переводит на меня тяжёлый взгляд.

Ем одну, потом вторую… В принципе, не так уж и тошнит. И роллы вкусные. И да, я, оказывается, голодная…

Артём смотрит как удав на кролика, телефон от уха не убирает, губы дёргаются.

— Ты смеёшься? — понимаю.

Кивает и действительно смеётся. Громко, хрипло, весело…

Он так умеет?

— Юль, ты… — хохочет. — Да тупая, Юль. Не знаю, какое слово подобрать.

Понимаю Марию Александровну, которая говорила, что его хочется побить.

— Артём, — прерываю. — Обидно.

— Да как ещё сказать? — поднимает взгляд, и в глазах искорки веселья. Красивый.

— Ты меня напугал, — объясняю. — Оскорбил.

— Напугал во благо, — садится рядом. — Ты когда в последний раз ела?

— Не знаю, — качаю головой. — Не помню.

— На вопрос ответил? — снова глухо.

— Да, — киваю. — Но это было жестоко.

— Жестокость — это когда человек получает удовольствие от страданий другого. Я не получаю. Меня они напрягают. Я с тобой. Забочусь. Предупредил.

— Допустим, — соглашаюсь. — Оскорбил.

— Назови по-другому, — предлагает. — Ты повелась на разводку для детей. Ни одна приличная больница не могла сделать тебе питание внутривенно просто так, по звонку, без твоего согласия. Юль, ты дура.

В принципе, кинуть в него тарелку можно. Ему пофиг, а мне легче. Даже убирать потом буду с удовольствием.

— Лучше подушку, — Артём ловит мой взгляд. — На тарелке еда. Потом новые закажу и съесть заставлю.

— Ты… — подбираю слова. Слова не подбираются. Не хочу с ним быть!!!

Нас прерывает стук в дверь.

— Тёма! — подскакиваю и ныряю ему за спину. Ладно, я рада, что он рядом.

— Все вспоминают про Тёму, когда страшно, — равнодушно. Идёт к двери. — Это Женя. Пустим?

— А можем не пустить? — становится интересно.

— Жек, мы решили тебя не пускать, — равнодушно через дверь. — Стой на пороге.

Помимо воли смеюсь.

— Ты специально? — понимаю. — Прикидываешься, да?

— Да, — так же безжизненно. — Ты смеёшься, тебе легче. Так Женю пускаем? Или ну нафиг, и без него нормально?

— Пускаем, — бегу открывать. — Женя, проходите.

— Даже бояться перестала, — Артём ухмыляется уголком губ. — Как Жека животворящий на людей действует.

— У меня тоже сверхспособность, — Женя улыбается. Разглядываю его лицо. Добрый, располагающий. Выглядит чуть старше Артёма, на лице морщинки от улыбки, но в целом тоже достаточно молодой.

— Он женат, — равнодушный голос. — И есть дочь. Алису послать нафиг я только «за», а Евку нет, она мне нравится.

— Тёма! — Женя смотрит на друга гневно.