Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 129 – Татьяна Карсакова

Артёму всё нравится.

— На, — кладёт на машинку кучу вещей. — Всё в твоей косметике. Блестит. Вечно об меня губы вытираешь.

— Тёмное, — откладываю в сторону и закладываю свои цветные вещи. — Сейчас это постираем и положим.

— Давай, — оттесняет меня. — Ещё пара шмоток влезет.

— Полиняет же, — возражаю. — Нельзя цветное с чёрным стирать.

— Серьёзно? — Артём поднимается. — А почему?

— Покрасят друг друга, — объясняю очевидные вещи. — Испортим вещи.

— Точно, — отходит. — Делай тогда по-своему.

— Ты не знал? — удивляюсь.

— Нафига мне? — снова идёт к столу. — Только чёрное ношу. Так удобно.

Н-да.

— Юльчонок, — уже наловчилась и слышу требовательные интонации в голосе. Сейчас будет рассказывать мне, что делать.

Подбешивает. Но держусь. По-другому не может, вот и командует.

— Что? — выглядываю.

— Собирайся, — указания. — Как на зачёт. Сгоняем ко мне, потом поедем в институт. Задание по английскому тебе сделал. Реферат по экономике скачал, через программу прогнал, чтобы плагиат прошло. Должно прокатить. На физкультуру забей, я попросил Белкину съездить договориться, чтобы тебе так поставили. У неё должно получиться, если нет, то Волкова попросим.

Так. Прислоняюсь к стене и соображаю. Сегодня Артём попросил моё расписание. Что-то смотрел, что-то писал, а теперь…

— А ты когда всё успел? — пытаюсь понять.

— Мозги есть, вот и успел, — равнодушный ответ. — Следующие зачёты только в конце мая, время есть. Если что-то не получится самой, тогда будем думать. Но попробуй сама. Учись думать. А то мозги заржавеют.

Смеюсь, но больше от удивления.

— Смотри, — встаёт и берёт лист бумаги, на котором до этого что-то писал. — Это твоё расписание экзаменов. Иди сюда.

Подхожу и вижу листок, исписанный ровным почерком. Как в прописях. Идеальный наклон, идеальные линии. Ни одной лишней завитушки. Ни одного отклонения.

— Ты запятую пропустил, — берусь за ручку.

— Расставь, если напрягает, — равнодушно разрешает Тёма. — Их там вообще нет. Скажи «спасибо», что заморочился и точки постарался расставить. Хотя мог накосячить, проверь.

— Ты, — медленно доходит. — Тём, ты знаки препинания ставить не умеешь?

Снова смеюсь. Это так мило. Оказывается, мой всемогущий сверхчеловек может тоже что-то не уметь. Это делает его проще и теплей.

— Через раз, — брови чуть ползут к переносице. — Напрягает. Точки ещё как-то могу. Запятые после чьего-то имени, если обращаешься, тоже понятно. Остальное туплю. Расставь, если нужно.

— Ты не слышишь интонации, — догадываюсь. — Поэтому не слышишь запятые!

— Да, — соглашается. — Если кто-то диктует, по интонациям могу расставить. Если сам — текст в голове сливается в один смысл. Вообще не представляю, что там куда тыкать. Влом было учить правила, без них нормально живу.

— Ты такой милый, — срываюсь в улыбку. — Это так… — подбираю слова. — Человечно! Оказывается, ты тоже чего-то не можешь.

— То есть вот это вот, — обводит пальцем воздух рядом со своим лицом, — тебя вообще не смущает?

— Я уже и забыла, — вдруг осознаю. — Постоянно с тобой, перестала замечать. Просто как черта характера воспринимается.

— Я покажу тебя Белкиной, — произносит медленно, нарочито почти по слогам. — Она тебя проверит и отправит к психиатру. Ну не может нормальный человек так легко со мной уживаться. Ещё и умиляться. Я не могу не напрягать, Юль, понимаешь?