Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 126 – Татьяна Карсакова

— Молодец, хорошо всё по полочкам разложила, — хвалю и ловлю себя на том, что Юлька сейчас делает как Белкина обычно. — Обещаю без пошлых шуток до утра.

— Артём! — строго. — Уже утро, начало четвёртого. Без пошлых шуток до конца этих суток.

— То есть, потом можно, — троллю. — Учту. А можно я запишу где-нибудь те, которые придумаю за это время, а ты потом почитаешь и посмеёшься? Чтобы не потерять.

— Пиши, — разрешает Юлька. — Я покажу их Маше и попрошу разобрать все твои предпочтения и извращения.

Смотрит в глаза, как всякий раз, когда шутит или хочет донести какую-то эмоцию.

— Шутишь же? — уточняю.

— А такое можно сказать серьёзно? — Юльчонок хохочет.

— Я бы сказал. И я серьёзно, — отвечаю. — Всё, пошли спать. Изверг мелкий. Теперь каждый раз будешь Маней мне угрожать?

— Нет, только когда захочу замуж. Ты отличный вариант. Кстати, а ты сколько зарабатываешь?

Юлька идёт в комнату, и выражения на лице не видно. Такое можно сказать всерьёз? Чёрт её разберёт.

— Шутишь же? — уточняю.

— А ты пойми, — оборачивается и снова глаза в глаза.

Стоп. Запутался.

— Юль, я тебя не понимаю, — предупреждаю.

— Злит, правда? — слишком много сочувствия в голосе.

— Издеваешься, — доходит.

Кивает.

— Мстишь? — предполагаю.

Снова кивает.

— За то, что тебя унижал? — пытаюсь понять.

— А за всё, — смеётся. — За все те ситуации, когда я глупее тебя.

— Стерва, — констатирую.

Внутри щекотно. Везде. И ярко. Хочется с ней говорить и не прекращать. А что ещё хочется? Руки чешутся, грудь чешется. В голове образ, как прикасаюсь к Юле, а дальше темно. И?

— Про свадьбу ты же пошутила? — решаю узнать всё до конца.

— Не факт, — снова отворачивается.

Ладно, сама напросилась.

Иду хватать.

— Тёма? — оборачивается, и я жадно ловлю каждую эмоцию. Красивые глаза распахиваются, и складывается ощущение, что занимают пол-лица. Ресницы опускаются на щёки. Юльчонок пищит, пытается отбиваться и хохочет.

— На меня посмотри, — беру за подбородок. — Специально отворачиваешься, чтобы не понял, всерьёз ты или шутишь?

— Ага, — признаётся. Сжимает веки.

— Это ты так типа прячешься, чтобы не понял эмоций? — продолжаю докапываться.

Кивает.

— Так, а про замуж? — пытаюсь понять. — Юлька, имей в виду, меня уже пытались припереть к стенке липовым тестом на беременность. Не получилось.

— А зачем мне тест? — Юлька хлопает глазами. Явно удивляется. — Мне заплакать достаточно. Так сколько ты зарабатываешь? На жену и пару детей хватит?

Кипяток. Внутри как будто кипит, и меня ошпаривает. Даже руки отпускаю, позволяя Юльке вырваться. Но она не отдаляется.

— Тём, ты улыбнулся, — голос вздрагивает.

— А? — удивляюсь. — Это мне смешно от твоих идей.

— Уголки губ поднялись больше, чем обычно, — Юля рассматривает меня. — А ну-ка. Артём, ты женишься и у тебя будет трое детей.

На этот раз осознаю, что смеюсь.

— Десять детей, Юль, — соглашаюсь. — Какая дура от меня родить согласится? Иди спать. Не еби мне мозги. Для этого существует Белкина.

— Отвернись, — просит Юльчонок и всё-таки делает шаг назад. — Я переоденусь.

Разом становится холоднее. Такое чувство, что на грудь под толстовкой попадает ледяной ветер. Зашибись просто.

Падаю на кровать и закрываю лицо подушкой.

— Переодевайся, не смотрю, — предупреждаю.

— Тём, а что за монополия? — слышу, как Юлька ходит по комнате. — Почему делать всякое неприличное с твоими мозгами можно только Маше? Я тоже хочу. Ты с моими много что делаешь.