Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 112 – Татьяна Карсакова

— Ну, Юль, — снова торопит. — Что-то ж должно быть.

— Мне очень жаль, что с тобой всё это случилось, — только и могу сформулировать.

Дыхание сбивается, слёзы подступают к горлу. Ему было больно. Сколько же раз он переживал какой-то кошмар!

— Пиздец просто, — Тёма смеётся. — Я её соблазняю, она меня жалеет. У меня нет болевого порога, успокаивайся. Боль чувствую, дискомфорта от неё нет.

— Это как? — шепчу.

— Я знаю, когда мне больно, — объясняет Артём. — Но могу не обращать на это внимание. Большой болевой порог. Когда болит где-то внутри, почки, например, не чувствую. Снаружи — чувствую. Мне не было плохо. Прекращай кривиться.

— Хороший мой… — шепчу машинально.

Ему не было больно. Зато мне за него очень даже…

— Юльчонок, — Артём торопит и поворачивается спиной. — Давай шустрей определяйся.

Играет мышцами, подмигивает. Крутится в разных ракурсах.

А мне жарко и влажно. Какое великолепное тело! Какой великолепный мужчина! Хочется… Да поддаться ему хочется! Чтобы он снова пошутил, а я раскинула руки и просто упала в объятия. Но делать всего этого я, разумеется, не буду. Потому что стану очередной девочкой для утех.

— Хочется! — признаюсь. — Вот смотрю на тебя и понимаю — с ума сойти как хочется!

— Чего тебе хочется? — Артём буравит тяжёлым взглядом. Рассматривает пристально, как под микроскопом.

Демонстративно зеваю.

— Смотрю на тебя и понимаю: спать так сильно хочется… — падаю на кровать и тянусь. — Давай завтра обо всём поговорим. Устала — сил нет.

Приподнимаю голову, чтобы рассмотреть реакцию.

Губы Артёма чуть дёргаются, он улыбается.

— Сучка, — шепчет с явным весельем. — Унизительно, между прочим.

— Что конкретно тебя унизило? — собираю вещи Артёма, беру его под руку и выпроваживаю от греха подальше на кухню.

— Юльчонок, — Артём тормозит в дверях, наклоняется ко мне. — Я тебя соблазнял, между прочим.

Как хочется запищать! Как хочется повиснуть у него на шее! Но вместо этого только улыбаюсь.

— Факир был пьян и фокус не удался. Смирись: просто не каждая женщина готова упасть перед тобой с раздвинутыми ногами. Я понимаю, обидно… — с демонстративным сочувствием глажу по руке, смотрю в глаза, чтобы помочь понять насмешку и эмоцию.

— Так конкретно тебя мне Маша обещала, — Артём делает грустную физиономию. — Я уже губу раскатал. Думал, повеселимся… — смеётся.

— Мне было очень весело, — снова отбиваюсь. — А тебе?

— Ты мне убила самооценку, — смотрит в глаза.

— Ничего, ты быстро восстановишь, — смеюсь. — Всё, хороший мой, я устала. Спокойной ночи.

Поддаюсь порыву и всё-таки чмокаю Тёму в щёку перед сном. Внутри фейерверк. Как же приятно к нему прикасаться!

Холод и свежесть. Ещё твёрдость. Именно такие ассоциации у меня с Тёмой. Приятно-то как!

— Это что было? — явно ощущаю, что Артём напрягается.

— Прости, — тут же делаю шаг назад. — Просто… Не знаю. Порыв такой. Поцеловать перед сном. Люди так делают, когда желают «спокойной ночи» кому-то близкому.

— А, это, — Тёма расслабляется. — Я близкий?

А вот сейчас не увернёшься.

— Мы сблизились, — признаю. — Если тебе неприятно…

— Да не, прикольно даже, — отступает. — Никто до тебя так не делал.

— Тебя никто не целовал перед сном? — ужасаюсь. — Это же… Ну, основа.

— Тебя кто целовал? — ледяной взгляд.

— Мама, — вспоминаю. — Папа иногда…